Алесандр снова поднес сигарету к губам, но пальцы его дрожали, и она упала на пол. Он не стал поднимать. Не смог. Снова сильно кружилась голова. Он взял у Кристины бумажную салфетку и стал вытирать лицо.
— У тебя есть еще платок?
Кристина, не сводя глаз с Алесандра, вынула салфетку и подала ему.
— Как ты себя чувствуешь?
— Да сейчас все пройдет. Я спросил про стадион.
— Стадион? Ты о чем? Кстати, как мне можно тебя называть, так чтоб покороче? Алесандр — слишком длинно. Саша, я так понимаю, — не из той оперы. Сандр — так можно?
— Ты не ответила.
Алесандр снова и снова спрашивал про стадион. Отчасти потому, что этот вопрос мучил его с той самой минуты, когда он увидел наверху вместо скульптуры груду камней. Отчасти потому, что сейчас это оказалась единственная тема, которую он мог сознательно обсуждать и тем самым хоть как-то, разговором, перекрыть свою физическую боль. Он старался сосредоточиться на чем-нибудь, поскольку из-за сильной боли и головокружения боялся, что вот-вот потеряет сознание.
— Стадион имени Кирова на Крестовском, у побережья. Там теперь груды камней. И прожекторов… — У Алесандра снова пошла кровь носом. Он запрокинул голову, потом повернулся и лег на скамью. — Прожекторов нет.
— А-а, — выдохнула Кристина с облегчением. — Да, его разобрали. Будут реконструировать. Даже проходила церемония прощания. Футболисты делали прощальные снимки, произносили речи. — Она сглотнула: слово «футболисты» комом встало в горле. — Вроде бы в следующем году он снова откроется. Тебе легче?
— Да, уже все нормально. Сейчас пойдем.
Алесандр смотрел в грязное небо: будет дождь. Но туман обещал теплый день. Потолка у беседки не было. От него остались только щепки да торчащие в разные стороны палки.
— В армии у нас был сержант. Он почему-то решил, что я голубой. Ну, а армия — одна большая семья, слухи со скоростью света летят и надолго, как видишь, западают в души. — Алесандр сел и выкинул в окно скомканные салфетки. — Идем?
— Ты уверен, что сможешь идти?
— Да.
Они вышли из беседки. Было уже почти светло. Шли очень медленно, каждый шаг стоил Алесандру огненной волны в висок.
— Все-таки про дождь — мое любимое, — улыбнулся Алесандр.
— «Кто же остановит дождь»?
— М-гм.
— Да, — улыбнулась в ответ Кристина, — мое тоже.
* * *
Валера налил себе полную тарелку супа, взял несколько огромных черных слив и пошел в свою комнату. Он включил канал «2 × 2», по которому вечно показывали fashion, сел на пол и тупо уставился в экран, зло и неаккуратно опрокидывая в рот одну ложку супа за другой.
Вчера она отослала его к какому-то профессору. На черта тот ему нужен! Сегодня на уроке почти не обращала на него внимания, так как он, видите ли, пришел без домашнего задания. Ну, ничего, ничего. Еще этот португалец, будь он неладен. Когда же закончится эта чертова конференция? Будь она проклята! Этот португалец постоянно крутится возле Жанны! Может, подойти к нему вот так вот прямо и сказать, хоть по-английски, что ли, чтоб валил в свою Португалию, скатертью дорожка, чтоб на чужое не зарился! Вот и сегодня они в столовой обедали за одним столом, он даже коньяк заказал. Откуда в институтской столовой коньяк? Наверное, к конференции специально завезли. Да не важно, откуда взялся коньяк! Важно, что Жанна пила его вместе с португальцем!
— Так. Очень интересно. Это мы теперь каждый будем по разным комнатам ужинать. А ну марш на кухню.
— Мам…
— Что мам? Что опять мам?! Это что ж за детей я повырастила! Почему ты перечишь каждому моему слову! Заведомо, что бы я ни сказала, у тебя на все готов один ответ, лишь бы вопреки матери! Марш на кухню, я сказала! Или ты оглох? Почему ты заставляешь по сто раз тебе повторять?!
— Мам…
— Валера, через полминуты ты на кухне. Не забудь вымыть руки.
Мама закрыла дверь как всегда с сильным хлопком. Валера со злостью швырнул сливу в угол комнаты, грубо выключил телевизор, взял тарелку и пошел на кухню.
— А потому что тебе всю жизнь не до воспитания детей. Потому что я одна вкалываю весь день, потом прихожу, мне вам надо жрать наготовить, вонючие ваши носки выстирать. Я вообще непонятно на кого похожа. Я тебя сколько прошу в Турцию съездить? У тебя никогда нет времени. На меня особенно.
— Анжела, ты только что вернулась из Таиланда.
— А когда ты в последний раз у плиты стояла или стирала? Я лично не помню, — вмешался Валера в разговор родителей, молча сел за стол, уставился в тарелку и вяло продолжил хлебать суп.
— Конечно! — Анжелика Витальевна начинала говорить раньше, чем ее муж успевал закончить фразу, и легко переключалась с одного собеседника на другого. — А ты вообще помолчи, распустился совсем.
— Кстати, Валер, тебе не нужна практика для института? Не хочешь пообщаться с иностранцами?
— Как это не нужна? Еще как хочет! Валера, ну-ка не сутулься! Что ты как воды в рот набрал, когда отец тебя спрашивает?!
— Анжел, ты ему даже слова не дала вставить.
— Я слова не дала вставить? Знаешь, Валя, я вот не понимаю, почему во всех грехах ты всегда обвиняешь меня, вот скажи. Нет, ты давай честно.
— Анжела, милая, ешь, пока не остыло, — натянуто улыбнулся Валентин.
— Ты, между прочим, не досолил.
Валентин протянул Анжелике Витальевне соль.
— Посоли по вкусу.
— Не буду. Не дай бог еще просыплю — поссоримся.
— А вы и так ссоритесь каждый день. Все, я наелся. — Валера встал из-за стола.
— Сядь. Еще чай.
— Мам, я не хочу чай. Можно я пойду? Мне еще реферат на завтра готовить, — соврал Валера.
— Сядь, я сказала. Так, я не понимаю, я не понимаю, что происходит в этом доме. Валя, что ты сидишь сложа руки, когда твой сын совсем от рук отбился?!
— Да что ты пристала к ребенку? Валер, у тебя ничего не случилось? Ты какой-то грустный.
— Этому ребенку уже двадцать лет скоро, а он до сих пор ровно сидеть не научился. Вот правильно дедушка настаивал тебя в суворовское училище отдать.
— Анжел, прекрати.
— Валя, ты что, меня сейчас собираешься учить, как мне сына воспитывать?
— О, Господи, — вздохнул Валентин. — Валер, иди к себе, если хочешь, я сейчас зайду.
— Валя, не переводи тему. Смотри в глаза.
Валера взял тарелку, встал.
— Оставь, я вымою, — кивнул ему отец.
Валера молча вышел из кухни — все равно мама не заметит, теперь ее задача — из ничего устроить папе скандал. И как он это терпит?
Жанна не такая. Если бы Валера и Жанна жили вместе, то им было бы очень хорошо и легко. Они бы стали не просто мужем и женой, а, прежде всего, очень хорошими друзьями. Как же сделать так, чтобы Жанна наконец обратила на него внимание? Точно! Надо на уроке перед всем классом выйти к доске и признаться ей в любви. Нет, у него не хватит на это смелости. Не хватит. Вот бы с тем актером поговорить, с Алесандром, ведь у них с Жанной был роман, а значит, он бы наверняка что-нибудь посоветовал. Он, кажется, из Питера? Может, позвонить Кристине, пусть она найдет его там, Питер-то город, вроде, маленький. Нет, не вариант. Они же расстались. Кто там кого бросил — не важно. Просто Алесандр возьмет и не захочет о ней разговаривать. Хотя почему? Прошло два года. Да больше чем два года. Больше. Значит, он мог уже забыть о ней. Нет, о такой женщине не забывают. Никогда. Ни на миг.
