— А ты его спроси.
— Я бы спросил. Да он уже не скажет.
— Ладно, давайте к нашим возвращаться, пока они в лес не ушли…
И снова в маршевую колонну… С места… Не в ногу… Дозор вперед, основная группа в пятистах метрах вверх по течению… Марш…
И снова: шаг, второй, третий… все дальше и дальше от побережья, все глубже и глубже на территорию, занятую противником. Вернее, на террито-рию, где этот противник проживает. Тысячелетиями…
— Все, бойцы, остался последний переход, — сказал командир. — Если ничего не случится, завтра будем на месте. А еще через полторы недели — дома.
Ну кто его за язык тянул? Кто просил о том говорить, чему, может статься, не суждено сбыться…
Глава 23
— Слева пятьдесят пять — противник!
— Где?
— Вон там, за деревьями.
За деревьями была тропа. По другую сторону тропы — ушедший в разведку дозор. По самой тропе передвигался отряд противника. Или группа. Короче, несколько вьетнамцев с карабинами, переброшенными через плечо.
— Откуда их дьявол принес?!
— Откуда бы ни Принес, главное, чтобы поскорее унес.
Вьетнамцы шли неторопливым шагом, молча, уставя взгляды себе под ноги. Может, это был патруль. Может быть, передислоцирующееся из одного места в другое армейское подразделение. А может, просто охотники. Скорее всего охотники. Слишком разнородной была их одежда. И слишком неармейский вид. И к тому же обувь. И возраст… Одному так на вид все сто двадцать лет… Нет, почти наверняка охотники…
С карабинами?
А почему бы и не с карабинами. Может, они на слонов пошли охотиться. Кто их загадочный азиатские души разберет… Прошел один, второй, третий. А вот четвертый остановился. Остановился, постоял и наклонился над землей.
— Чего это он?
— Того самого!
Вьетнамец согнулся, потом встал на колени и внимательно рассмотрел тропу. И даже потрогал ее рукой.
— Наши где тропу пересекали? — спросил Сибирцев.
— Там и пересекали. В том самом месте.
— Дьявол!
Вьетнамец прополз на коленях к одной обочине тропы. Потом к другой. Потом обследовал прилежащий к тропе лес на несколько метров в обе стороны. Его товарищи давно прошли, а он все еще о чем-то размышлял, перебирая пальцами пыль на дороге.
— Неужели учуял? — сам себя спросил командир.
— Если учуял — то хана! — ответил «замок».
— Ты бы лучше не каркал!
— А тут каркай не каркай. Зачем бы ему было по тропе на карачках ползать? Он что, золотое кольцо в прошлом году на этом месте обронил? А теперь ищет? Или его радикулит скрутил? Именно здесь? След он увидел. След! Точно тебе говорю! И теперь начнет его разматывать. И на нас напорется…
— Нет. Раскрываться нам нельзя, — задумчиво сказал командир, — никак нельзя. На этой территории хозяева они…
— Можно, нельзя, кто теперь спросит.
— Категорически нельзя… — еще раз повторил, словно что-то решив про себя, командир. — Кудряшов.
— Я!
— Далидзе.
— Я!
— Вам необходимо сделать так, чтобы… В общем, чтобы все было нормально.
— Не поняли, товарищ командир.
— Он не должен сообщить о нас своим… своему командованию.
— Как это? — все никак не могли взять в толк приказ капитаны.
— Так! Не должен!
— То есть вы хотите сказать?..
— Именно это я и хочу сказать! Точнее, приказать!
— Но он же…
— Выполняйте распоряжение! И по возможности тихо.
— Может, мы его лучше в плен возьмем? — неуверенно предложил Резо. — Или припугнем как следует.
— Капитан Далидзе! Вы слышали мой приказ?
— Так точно!
— Так почему вы еще здесь?
Капитан Кудряшов и капитан Далидзе вытянули из ножен штык-ножи. И выползли из убежища. И поползли в сторону тропы. Медленно, словно им в карманы нагрузили пудовые гири.
Вьетнамец выпрямился и быстро пошел по тропе.
Теперь, чтобы он не успел уйти, надо было действовать быстро и решительно. Совсем не так, как это делали разведчики.
— Кудряшов! Далидзе! — громким шепотом приказал командир.
Капитаны оглянулись.
— Вернитесь.
Капитаны недоуменно переглянулись.
— Ладно, оставайтесь здесь. Я сам, — сказал командир и, расстегивая ножны закрепленного на поясе кинжала, поднялся из убежища. — Капитан Сибирцев остается за меня.
— Есть.
— Набрали салабонов. Мать их… Простейшего дела сладить не могут…
Пригибаясь, прячась за стволами деревьев, бесшумно перебегая от куста к кусту, командир двинулся вдоль тропы, чтобы выйти вьетнамцу наперерез. В его движениях, в том, как он шел, как пригибался, как быстро исподлобья осматривался по сторонам, было что-то звериное, что-то не оставлявшее жертве надежд на спасение.
Разведчики остались в убежище. Они сидели на корточках, глядя друг на друга и сквозь друг друга. Их лица ничего не выражали. Кроме ожидания. Ожидания неизбежного.
Командир вернулся через пять минут. Ожесточенно отирая руку и рукав пучком травы.
— Ну? — взглядами спросили разведчики своего командира. Хотя и так все было понятно. Командир устало сел на землю.
— Кудряшов! Далидзе! Федоров! Возьмите саперные лопатки. И пойдите туда. Вон туда, за те деревья. И… Только живее. У нас нет времени. Они могут скоро хватиться его. И вернуться… Кузнецов, Смирнов — в охранение.
Капитаны, механически подчиняясь приказу, отстегнули лопатки и пошли за деревья.
— Впрочем, нет, — вновь остановил их командир, — мы все равно не успеем. Положите его в плащ-палатку и тащите сюда. Закопаем его дальше. По дороге. Где-нибудь километрах в двух от тропы. Так понадежней будет… Ну куда вы всей толпой? Он же легкий…
Вьетнамца, по неосторожности остановившегося на тропе, зарыли в малоприметном месте. Вместе с карабином и всеми его вещами. И разметали образовавшийся холмик. И утрамбовали каблуками землю. И обсыпали место прелой листвой. Так, чтобы его никто и никогда не нашел.
Вьетнамец не успел сказать о своих подозрениях соплеменникам.
— Теперь ходу! — приказал командир. — Здесь нам долго оставаться нельзя. Здесь мы наследили.
Разведотряд вытянулся в колонну по одному. И побежал. Быстро, но осторожно. Подальше от места совершенного им преступления. И в противоположную от той, куда следовало двигаться, сторону.
Через час отряд повернул. Через два повернул еще раз. Через пять — вернулся на нитку первоначального маршрута.
Еще через двадцать часов, после еще одной дневки, разведчики вышли в искомый квадрат.
— Где-то здесь, — сказал командир.
— Где конкретно?
— Откуда я знаю? Здесь… Надо привязаться к местности. А потом начать поиск. Расстелили карту.
— Значит, так: северо-восток — горная гряда, запад — река, юго-восток — отдельно отстоящая скала, — показал на топографические значки опознавательных «маяков» командир. — Точка схождения азимутов — район нашего интереса. Где нам и рыть землю…
Огляделись.
— Вон гряда. Вон скала. Где-то там должна быть река. Если она есть — все сходится.
Река была. И еще было многокилометровое пространство непролазных джунглей, где следовало искать чужой, потерпевший аварию самолет. На карте район поиска укладывался в несколько квадратных сантиметров. И оттого внушал гораздо больше оптимизма, чем его реальный, на местности, прототип. По которому предстояло путешествовать ножками, а не остро заточенным карандашом.
— Здесь хлебать не перехлебать…
— Все равно что иголку в стоге сена. Который дома…
— Отставить разговорчики! — пресек капитулянтские настроения командир. — Стог не стог, а искать надо. И найти надо! Поэтому поступим следующим образом. Разделимся на четыре группы. Командир первой — Кудряшов. Второй — Пивоваров. Третьей — Далидзе… Четвертой… Первая, вторая, третья группы — ведут прочесывание параллельными курсами по следующим направлениям… Четвертая — обеспечивает охранение. Ну и вообще, на всякий случай. Встреча через каждые два часа в следующих контрольных точках. Всем все понятно? Всем было все понятно.
— В случае возникновения непредвиденных обстоятельств засвеченная группа выбирается самостоятельно, уводя противника вот сюда… Прочие в бой не ввязываются, отступая по следующим направлениям… Точка сбора вот здесь… В двадцать три часа тридцать минут и в четыре часа тридцать минут каждых последующих суток. Но не далее трех суток. В самом крайнем случае — встречаемся на побережье в точке эвакуации. Все! Разошлись.
Четыре группы разведчиков рассыпались в стороны, враз исчезнув в непролазных дебрях джунглей.
На этот раз шли развернутым строем, как при фронтальном наступлении на заведомо слабого противника. Как при кинематографической психической атаке. В пределах видимости один — другого.
Два часа поиска. Контрольное время. Встреча.
— У вас есть что-нибудь?
— Ничего.
— У нас тоже ничего.
