с низким уровнем дохода. Хотя проституция в банях запрещалась, владельцы часто пренебрегали законом. Однако по меньшей мере единожды было дано разрешение на управление двумя банями, одна из которых включала и бордель. Баня-бордель снискала характерную репутацию за порок и разврат, а в изобразительном искусстве часто выступала как совокупный образ греха сластолюбия и похоти. Азартные игры, кражи, пьянство фигурируют в официальных жалобах на такие заведения. С учётом нелегитимности большинства подобных предприятий союз бани и борделя у Валерия Максима представляется логичным примером для демонстрации сути порока роскоши. На картинах Босха очевидна последовательная критика чревоугодия, винопития, публичных домов, роскоши, а также парафраз прочих нюансов этой миниатюры: угощение ягодами вишни, большими краюхами хлеба, похоть мужчин и проституток, – визуальные мотивы, встречающиеся в сценах, порицающих блуд. А в сценах ада зритель систематично будет обнаруживать аллюзии на проституцию, похоть и кабаки-бордели. Facta et Dicta Memorabilia, fol. 244, ок. 1470. Staatsbibliothek Berlin—Preussischer Kulturbesitz.
Рис. 59. Любовные утехи в банях. Головные уборы и вуали распутных дев характерны для моды времён Босха: его демонические блудницы в сценах ада часто изображены в подобных. Нидерландский мастер, ок. 1475 г. Factorum Dictorumque Memorabilium. Bibliothèque nationale de France, Paris.
Рис. 60 а. Нотный лист с изображением игривого флирта. Chig. C.VIII.234, fol. 154r. Biblioteca Apostolica Vaticana.
Рис. 60 б. Травестийная дефекация и обезьяны – знаки порока. Chig.C.VIII.234, fol. 89v.
Рис. 60 г. Сражение кентавра и дракона. Chig. C.VIII.234, fol. 64v
Рис. 60 в. Драка женщин. На рисунках Босха можно увидеть ведьм с веретеном в руке. Chig. C.VIII.234, fol. 60v
Рис. 60 д. Антропоморфный змеедракон ползёт по краю страницы. Chig. C.VIII.234, fol. 65 r.
Рис. 61. Босх часто обращается к теме музыки: волынки (народный инструмент) наделяются у него фаллическим, негативным значением, а ад звучит всеми инструментами сразу. На ягодицах одного из грешников Иероним написал музыку, которую сейчас при желании можно исполнить (или даже послушать онлайн). Логика нелюбви Босха к музыке связана с настороженным отношением к тем сильным чувственным переживаниям, что мелодия рождает в человеке. Музыка, часто сопровождающаяся распитием вина (танцами, кабацкой народной культурой) – путь в ад. «Сад земных наслаждений», фрагмент.
Рис. 62. Однако и мир Босха не лишён положительного образа музыки. Подобная контекстуальная амбивалентность в целом присуща работам художника. Здесь мы видим музицирующих ангелов у подножья престола Господа. Изображение ангелов, играющих на арфе, флейте, лире – традиционный элемент образа рая. В эсхатологическом контексте, мы можем встретить трубящих ангелов, возвещающих этим призывным музыкальным инструментом о Конце света, Суде частном и всеобщем. «Семь смертных грехов и Четыре последние вещи», фрагмент.
Босх и Видение Тунгдала
Иллюминированные рукописи, изданные в родных землях Иеронима – важнейший источник для понимания образного мышления художника и его специфической иконографии. Богатые утончёнными миниатюрами рукописи создавались по заказу представителей высшего класса. С появлением станка Гуттенберга ручной труд постепенно уступал производству печатной книги, просвещавшей каждого, кто умел читать. Книга становилась доступнее, а её внешний вид, аккуратность, готический шрифт и гравюра ничуть не уступали красотам рукописного текста и прежним рисованным иллюстрациям.
Первой книгой, напечатанной в Хертогенбосе в 1484 году, был перевод на старонидерландский язык «Видения Тунгдала» (лат. «Visio Tnugdali»; нид. «Boeck van Tondalus sioen»). Это произведение, написанное в XII веке братом Маркусом в ирландском бенедиктинском аббатстве Регенсбурга (Германия) оставалось бестселлером, переписывавшемся и циркулировавшим по Европе на протяжении многих столетий. Его яркая и выразительная образность вполне могла быть триггером для воображения и фантазии Босха.
Как минимум две сцены из картин Иеронима восходят к «Видению». Одна из них – изображение совоподобного дьявола из ада триптиха «Сад земных наслаждений», а другую можно заприметить на «адской» створке триптиха «Воз сена», где предстаёт обнажённая душа со шлемом на голове и чашей в руке, пересекающая мост верхом на корове или быке (глава 6, рис. 45, 55).
Сразу отметим, что души, будь те в раю или в аду, для наглядности изображались в виде человеческих тел. Средневековая концепция постулировала, что всякий человек состоит из материального, сотворённого, смертного тела и нематериальной, бессмертной души. Философия Платона и неоплатоников, лежащая в основе многих христианских догматов, зиждилась на идее души, существующей до рождения тела. Концепция эта дополнилась ничуть не менее авторитетными размышлениям Аристотеля, утверждавшего, что душа – это форма тела, и легла в основу христианского учения, в котором тело и душа считались неразделимыми. Тело – внешнее, оболочка (лат. foris), душа – внутреннее (лат. intus).
Остановимся на сюжете «Видения Тунгдала» подробнее. Рассказчик сообщает нам об уникальном инциденте, приключившемся с небезызвестным богатым, злым и гордым блудодейником и святотатцем – ирландским рыцарем Тунгдалом. Рыцарь грешил чрезмерно, предавался без исключения всем порокам, злоупотреблял во всех смыслах: сластолюбец, вор, он покрывал злодеев, хулил Церковь, любил сеять раздор и сплетни, был безжалостен, милостыню не давал, лишь вымогал и обманывал. Тунгдал вне сомнений был худшим из всех людей, и всё же Бог и Христос, в своей бесконечной милости решили спасти заблудшую душу следующим образом. Как-то раз Тунгдал не проснулся: божественные силы погрузили его в состояние каталепсии, в котором ангел продемонстрировал рыцарю все достоинства ада, совершив с ним экскурсию по местам весьма ужасным и скорбным. В конце концов душа Тунгдала вернулась в своё бренное тело, запомнив адские приключения. Засим рассказчик «Видения» с ноткой особенного удовольствия сообщает нам, что в скором времени читатель узнает все тонкости и подробности потусторонних скитаний и самого Тунгадала.
Приключения горе-рыцаря начались с одной сделки, заключённой Тунгдалом. Во время трапезы, последовавшей после этой сделки, рыцарь вдруг почувствовал себя из рук вон плохо: он ощутил близость смерти, рухнув оземь. Сбежавшиеся родственники и друзья, подумали, что тот мёртв, ибо трупная хладность уже овладела телом. Однако же левый бок его удивительным образом сохранял тепло, поэтому хоронить негодника решили
