— И в-третьих, они хотели получить вызов от тебя, несмотря ни на что, они неплохие воины и сразу увидели в тебе неумеху.
Вот блин. Когда меня перестанут тыкать в это носом.
— Матвей, а ведь тебя Кожей многие называют.
— Был я охотником, да потом отошел от дел, — помрачнел Матвей.
Тема ему явно неприятна, отложим. Но мне кажется, что бывших охотников не бывает.
— Бой.
Черт совсем отвлекся. Что там у нас происходит. Инс Гром и Кей Лари. Господа, делайте ставки. Прием ставок сто к одному на Инса, есть желающие поставить на Кея? Не стесняйтесь, ставьте, в случае победы Кея вы получите целое состояние. Что, никого нет? Что-то сегодня с идиотами в городе напряженка. Может, завтра подъедут.
Инс, невысокий коренастый мужичек с двумя мечами и Кей в стандартном миланском доспехе, и фламбергом в руках. Кстати, все развлекающиеся охотники тяжелыми доспехами себя не утруждают, кольчуга, шлем и поножи* максимум. Привыкли так работать или лень надеть тяжелые доспехи на показательные выступления? Тем временем в круге все закончилось. Кей попер на Инса, как оголодавший бык на симпатичную буренку. С испугу наверно. Инс вежливо пропустил его мимо, попутно забыв фальшион в бедре торопыги и добил, раскроив другим шлем.
На этот раз выкрики были слабые. Чувствую, народу приелось. Теперь более или менее понятно правило древнеримских гладиаторов убивать противника эффектно, а не эффективно. Действительно, какой интерес смотреть, выходят профи удар, максимум два и занавес. Посмотришь часа два-три и захочешь пойти в кабак выпить, и начистить хавальник соседу. Вот и извращались бойцы на арене Колизея в борьбе за симпатии электората.
— Бой.
Кто у нас там, а Яг Топор и этот, как его Синтазула, нет сэр Зул Синта, короче, жердяй
синтезатор. Яг в кольчуге, топор* и норманнский щит*, шапка типа круглый шлем*, прям дикий викинг и рыцарь в сверкающих доспехах. Исход ясен, задумываемся над будущим, что там Берг сказал по поводу погани и трех часов проведения в оной?
— Влад!
Мощнейший толчок в спину, я едва успеваю выставить руки, чтобы смягчить падение на мостовую. Визг, грохот, оторванная рука в рукаве рубашки Матвея, лежащая у моих ног. Жердяй с топором в голове.
— Папа, — дикий крик Дуняши.
— Не дайте им уйти, — голос Глава режет уши.
Поднимаю голову. Ошеломленные зеваки. Неподвижные тела секундантов и стражников. Матвей, лежащий на спине. Дуняша судорожно пытается остановить кровь из обрубка левой руки отца. Охотники, увлеченно рубящие молодчиков хорька, пытающихся вырваться с площади. Черный гигантский волк, беснующийся среди них. Срывающиеся с неба молнии. Локальный армагеддон.
— Влад, помоги мне, — пинок в спину от Наты приводит в чувство, — бери руку и помогай.
Мгновенно поняв о какой руке идет речь, хватаю оторванную руку Матвея и одним прыжком оказываюсь рядом. Дуняша прижимает плечи окровавленного отца к брусчатке.
— Прижми руку к обрубку как можно более правильно и держи так, пока я не скажу.
— Понял, Ната.
Приставляю оторванную руку к окровавленной культяпке. Ната стоя на коленях, держит свои кисти на голове Матвея и бормочет на непонятном языке. Крики и лязг оружия, кажется, раздаются отовсюду. И тут все звуки перекрывает мощнейший удар грома. Скорчиваюсь от неожиданности, но держать руку Матвея не перестаю. Снова лязг стали, несколько криков и тишина.
Звук торопливых шагов.
— Как Матвей? — спрашивает подбежавший Глав.
— Все в порядке, успела, не только жить будет, но и руку сохранил, — отвечает устало Ната. — Влад, отпусти, уже можно.
Отпускаю руку Матвея. Что за черт, секунд тридцать назад я держал в руках оторванную конечность, а теперь вижу абсолютно здоровую руку, правда, измазанную кровью.
— Я ж говорил, хороший лекарь.
— Матвей, — раздается хор в три голоса.
— Что Матвей, — бурчит он, поднимаясь, — не так легко меня прикончить.
— Папка, — счастливая Дашуня виснет у него на шее.
— Папа, а кто же еще за тобой болтушкой присмотрит, не умрун же?
Счастливая улыбка раздвигает мои губы и я крепко стискиваю плечи Матвея. Тут же стальной обруч перехватывает ребра.
— Глав, пусти, раздавишь нас, медведь ты бродячий, — стонет Матвей.
Довольный Глав убегает к чьим то телам, валяющимся в беспорядке неподалеку от нас. Вокруг суета, но мы не обращаем на нее внимание.
— Матвей, — злой голос за нашими спинами.
Мы поворачиваемся все вместе.
Злая, растрепанная Ната, уперев изящные ручки в очаровательные бедра, хмуро смотрит на дядю.
— Сколько раз тебе говорить, я не лекарь, я магиня Жизни, — начинает сердито выговаривать она. — я маги…
— Ната, ты самая, чудесная, умная, добрая, красивая магиня Жизни, которую я когда-либо встречал, — прерывает ее Матвей и, встав на одно колено, целует ей руку.
— Чтоб так и дальше называл, а то больше никогда помогать не буду, — заявляет явно довольная девушка.
— Ната, я тебе очень благодарен, — поднимаясь, говорит Матвей.
— Это все? — улыбается чертовка.
— Остальное скажет племяш.
— Он только говорить и может.
Вот язва сейчас ты получишь. Я забуду, что ты сильная магиня и удачливая охотница. Передо мной всего лишь очень симпатичная девчонка. Шаг вперед, захват, возмущенный писк и в плену моих рук прелестная добыча. Медленно начинаю лакомиться ее губами, тщательно изучая их божественный вкус.
— Только говорить могу, — спрашиваю я запыхавшуюся добычу.
— Не знаю, не знаю, — покачивает головкой она.
— Пойдем в корчму, тебе нужно проследить за самочувствием раненого и там я постараюсь расплатиться с тобой, за своевременное оказание помощи, — шепчу ей на ушко.
— Матвей, твой племянник слишком дорого себя ценит, — громко заявляет стервочка, умудряясь при этом еще и фыркнуть.
Ну держись, сама виновата. Остальных волчиц рядом нет, они заняты всеобщей суматохой. На помощь тебе никто не придет. Мой руки, продолжая удерживать Нату, начали практическое изучение анатомии женского тела, уделяя особое внимание его основным отличиям от мужского.
— Влад, перестань, — зло зашипела Ната, начиная вырываться.
— Не-а.
— Ну люди же кругом, — продолжала она пытаясь закрыть своими ручками наиболее уязвимые места.
— И что? — нахально заявил я и, поймав губами ее розовое ушко, начал нашептывать в него сокращенный вариант практического изучения камасутры.
— Влад, прекрати, стыдно, — обессилено шепчет Ната, не прекращая, впрочем, сопротивление.
— Ладно, — перестал я, — но только ненадолго, мне еще рубцы с тела сводить надо. Скажешь остальным девчонкам, что идешь со мной по делу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
