— Почему ты умолчал об этом благоприятном для тебя обстоятельстве? — изумилась Джессика.
— Я хотел, чтобы он принял решение, исходя из деловых соображений, а не из чувства сентиментальности. — Патрик снова подарил ей улыбку.
— Но ведь все равно в итоге победили эмоции, — возразила Джессика. — Ты же сам сказал, что он был растроган твоим поведением, невзирая на то, что считал тебя черствым англичанином, — настаивала она. — Почему ты с самого начала не стал играть по его правилам?
— Наверное, потому что в наше время не модно быть сентиментальным, правильно? — задумчиво спросил Патрик.
— Пожалуй, — согласилась Джессика и, почувствовав, что ее вдруг охватывает уныние, резко переменила тему. — Значит, эта земля, которую ты покупаешь, имеет большой потенциал?
— Не знаю, как лучше тебе описать ее, — с циничным смешком ответил Патрик. — Тянущиеся бесконечной цепью фабрики, масса голых пустырей — вот, наверное, и все. Когда-то это было почти безлюдное место, и оно мало изменилось с тех пор. Единственное его преимущество в наш сумасшедший урбанизированный век — это обширные просторы.
— Так ради чего ты надумал купить этот пустырь? — удивилась Джессика.
— Потому что я всегда верю в свою счастливую звезду, — мечтательно ответил Патрик и, заметив на ее лице удивление, кивнул. — О да, я считаю себя счастливым человеком, Джесс, хотя бы потому, что мне удалось избежать той нищеты, в которой был рожден. Другим повезло меньше. — Его губы сжались в узкую, жесткую линию. — Я дал себе слово, что когда-нибудь построю на этой земле нечто такое, чем другие — не такие удачливые, как я, — смогут наслаждаться, где они будут отдыхать, хоть на какое-то время забыв о своих проблемах.
В этот момент Джессика поняла, что она абсолютно не знает и недооценивает его. Незаконнорожденный, выросший в бедности, он не сломался и, напротив, считал себя счастливым и безоглядно верил в удачу. Все эти годы она навешивала на него различные ярлыки — от сексуального маньяка до ничем не гнушавшегося для достижения успеха в бизнесе дельца. И ей было невдомек, что за внешним бездушием скрывается добрый человек. Жан был прав. Но звание порядочного человека, все же подумала она, вовсе не дает ему права заниматься любовью без согласия партнера. Патрик стрельнул в Джессику глазами, будто уловил ее смятенное состояние.
— Могу принести бренди.
Она бы тоже могла, но…
— Я собиралась уехать, — призналась Джессика. — Домой.
— Не сомневаюсь в этом, — спокойно отозвался он. — Но я не отпущу тебя.
— Будешь вести себя как дикарь, захвативший добычу, — съехидничала она.
— О, это можно устроить, дорогая, — расплылся в улыбке Патрик. — Как я подозреваю, это должно возбудить тебя.
— Прекрати!
Но он уже приблизился к ней вплотную. Затаив дыхание, Джессика выжидала. А что, если он повалит ее на ковер и займется с ней любовью по-настоящему?
— Ты слишком возбуждена, — сухо заметил Патрик и, взяв ее за руку, добавил: — Пойдем.
— Куда ты ведешь меня? — умирая от страха, пролепетала Джессика.
— Боюсь, сейчас ты не подходишь на роль взволнованной героини, — вздохнул он. — Не то, что сегодня днем, когда ты подарила мне в саду одно из самых приятных эротических ощущений в моей жизни. Я веду тебя в гостиную, где мы могли бы сесть и обстоятельно…
— Позволь мне догадаться, что мы будем делать, — с кислой миной прервала его Джессика.
— …И обстоятельно поговорить, — невозмутимо закончил свою мысль Патрик.
Джессика все же позволила отвести себя вниз. В гостиной она села на диван и поджала под себя ноги. Налив бренди, он примостился рядом с ней. Взяв стакан и едва пригубив, она поставила его на маленький столик. Пытаясь собраться с мыслями, долго и деловито расправляла складки на платье, а затем ясными глазами посмотрела на Патрика.
— Так о чем ты хотел поговорить?
— Может, мне для начала надо представить весь список вопросов? — лукаво улыбнулся он.
— Неужели их так много?! — Джессика попыталась обратить все в шутку, но голос предательски задрожал и она испугалась, что вот-вот расплачется.
— Что случилось? — встревожено спросил Патрик.
— Не знаю, — откровенно призналась она, хотела отвернуться, но не успела: он ласково приподнял ее подбородок и пристально посмотрел в глаза.
— Возможно, сейчас не лучшее время для разговоров, — хрипло предположил он и, чувствуя, что она дрожит, придвинулся поближе. — А что, если нам провести время иначе? Как ты на это смотришь?
Джессика ничего не ответила, бессильная перед охватившим ее желанием. Ее сопротивление Патрику начало стремительно таять с той минуты, как она переступила порог этого дома, и сейчас уже полностью исчезло. Она молча сидела, бледная как привидение. Глядя на нее, Патрик содрогнулся! Проклятье! Он не может заняться с ней любовью, когда она печальными глазами раненого оленя смотрит на него.
— Расскажи мне о своем замужестве, — неожиданно попросил он.
Этот вопрос вывел Джессику из задумчивости. Она вздрогнула, обескураженная и самим вопросом, и временем, когда он был задан. Но в глубине души она признала, что, очевидно, нет и никогда не будет удобного времени, когда им двоим можно будет свободно говорить о Джоне, не испытывая при этом чувства вины и стыда. Выпрямившись, Джессика для начала отодвинулась от Патрика.
— Что именно ты хочешь узнать о моем замужестве? — слабым голосом произнесла она.
— Ты была счастлива? — жестко спросил он, стараясь не поддаваться жалости к Джессике.
— Нет, — ответила та и, заметив осуждение в глазах Патрика, добавила: — Не в общепринятом смысле этого слова.
— Из-за твоего вранья?
— Из-за болезни Джона, — отрезала Джессика и увидела, что Патрик смутился. — Это, конечно, наложило неизбежный отпечаток на наши отношения, но мы довольствовались тем, что имели.
— Джон держался молодцом? — после длительной паузы спросил Патрик.
Джессика кивнула.
— Иногда он был на удивление бодр и весел, а порой ужасно напуган. Люди, знающие, что медленно умирают, ведут себя по-разному, Пат. Нет инструкции, которой можно придерживаться. Все зыбко и непредсказуемо, и не знаешь, что может произойти в следующий момент.
— И ты могла открыто смотреть ему в глаза, — взорвался О'Донелл, — после того как так низко предала его?!
— Да, смогла. Потому что его мать отправили в дом для престарелых и я была единственная, кто у него остался, — просто ответила Джессика и, подумав о том, что ее собеседник должен разделить с ней тяжесть вины перед Джоном, мстительно добавила: — Я не могла убежать, как это сделал ты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
