совершенно не хотелось этого чувства защищенности лишаться.
— Как ты? — все же спросила я.
— Лучше, — хмуро ответил Аваддон.
— Это, конечно, хорошо, но… Ты ему веришь? — поинтересовалась я.
— Верю, что часть его трепа может быть правдой, — проворчал он.
— Ты сказал, что именно из-за Власты мир погрузился во мрак. Расскажешь? — аккуратно попросила я, не особо надеясь на утвердительный ответ.
— Я мало что помню из того времени…
— Стоп! — прибалдев от первого же откровения, выпалила я. — То есть…ты там был? Во время катастрофы?
— Мне было десять лет, — тяжело вздохнул Аваддон.
— Значит тебе…сто десять лет? — вытаращилась я на него.
— Наши с Кханом родители были сильнейшими магами. Мне магический дар не передался в отличие от Кхана, но долголетие осталось.
— Так…и что ты помнишь?
— Мало что. Помню огонь. Много огня. Крики, взрывы, драконий рев… Все короткими отрывками. Помню, как Кхан вытаскивал меня из-под завала, а потом… Меня не выпускали из замка, все время занимало обучение, тренировки. До тех пор, пока брат не убедился, что я могу себя защитить. Про то, что тогда случилось я знаю лишь с его слов. Сам я практически не помню ни свое детство, ни то, что происходило во время разрушения Дездейра.
— Как удобно, – скептически протянула я про себя, а вслух спросила: — И что же рассказал тебе обо всем Император?
— Власта создала драконов. Наделила их невероятной силой. Хотела, чтобы они правили Дездейром мудро и справедливо. Но…
— Но?
— Драконы вышли из-под ее контроля. Вместо мудрости и справедливости они несли лишь разрушения, боль и кровь. Простые люди для них были расходным материалом. Они убивали ради развлечения, издевались над своими подданными, разоряли свое королевство, и ничто не могло умерить их аппетиты. Маги — единственные, кто мог хоть как-то противостоять им. Драконы с момента своего появления это понимали и истребляли их. Сначала с помощью интриг, боясь гнева богини, а затем в открытую объявили магам войну. Когда началась кровавая бойня, Власта явилась на поле боя. Она так разозлилась, что сама уничтожила своих же созданий. Драконы упали замертво, а маги… Они тоже от гнева богини уйти не смогли. Власта объявила, что раз ее дарам не могут найти более достойное применение, в Дездейре магии больше не будет. После этого она воздела руки к небу, призывая сильнейшую снежную бурю. Всех оставшихся в живых закружило, на миг все замело снегом, а затем все маги почувствовали, как их сила утекает из тела. Затем раздался пронзительный крик Власты и тело ее развеялось по ветру. Вместе с магией, которую она забрала. С тех пор ее никто не видел, а Дездейр начал разрушаться. Сначала уходила вода. Большинство рек высушило в первый же год. Ну и…итог ты видишь сейчас.
— Ты помнишь родителей? — сев рядом на кровать, спросила я. — Извини, если лезу не в свое дело.
— Смутно. Помню улыбку мамы и ее смех…такой… переливчатый как трель колокольчиков. Помню, что отец так и называл ее — Колокольчиком. Но как они выглядели…иногда во снах я вижу их силуэты. Сначала я все пытался вспомнить хоть что-нибудь. Это тяжело, когда понятия не имеешь о своем прошлом и самом себе. Но каждая попытка заканчивалась лишь разрывной болью в голове.
Я смотрела на Аваддона, и понимала, что за все сто лет жизни после трагедии он так и не выговорился. Не смог ни с кем обсудить то, что произошло. Брату было не до него, да и…я снова вспомнила сон, где Император признавался, что забрал у Аваддона все. И что они не братья вовсе. Если все это правда, и не было галлюцинацией моего воспаленного сознания, то картинка начинала складываться. Причем совсем не радужная. Но говорить об этом с Аваддоном я не спешила. Сначала нужно убедиться, что видела реальные признания Императора. Но не пустить росток сомнения в преданности Аваддона брату я не могла:
— А ты уверен, что история твоего брата правдива? Ведь…магии лишили всех, а у него она каким-то образом осталась…
— Кхан не стал бы мне врать. Да и… Если бы не он, я бы не выжил с теми ранами, которые получил при разрушении. Он защищал меня, растил, был вместо отца. Он все это время пытается вытащить Дездейр из той разрухи, в которую его превратила Власта. Этот мир на волоске от исчезновения. И только Кхан его удерживает на этом волоске, — отчеканил Аваддон, четко дав понять, что любая попытка усомниться в честности Императора закончится для меня плохо.
— Спасибо, что поделился. Теперь мне хоть что-то становится понятно, — пошла я на попятную.
Со временем правда сама выплывет наружу. Ведь не зря есть поговорка про все тайное, что всегда становится явным. Что-то подсказывало мне — наше путешествие с нищим все расставит по местам и разгадает все загадки. Доверять я ему, конечно, не доверяла, но в такую глупую смерть Власты, как в рассказе Императора верила не больше.
Теперь, зная пусть и небольшую часть прошлого Аваддона, я отчасти понимала его слепое обожание по отношению к Императору. Ведь он единственный его близкий человек. Все, что осталось от его семьи. Единственный, кто принимает его. Опустим слова Кхана Власте в моем сне, ведь Аваддон об обмане и не догадывается.
Думая об этом, я невольно вспомнила и своих родственников. И вдруг осознала, что в какой-то степени мы с Аваддоном похожи. Почему-то внутри засела уверенность — этот сильный и грозный воин чувствует себя также одиноко и потерянно, как я чувствовала себя на Земле. Но именно сейчас, вспоминая свою жизнь, перед глазами я видела только хорошее…
— Знаешь, мы с моими родителями и сестрой были не в лучших отношениях, но… В детстве было совсем по-другому… — внезапно даже для себя начала делиться я.
Аваддон покосился на меня, иронично приподняв бровь. Похоже, он тоже удивился моим откровениям. Вот только остановиться я не могла. Так хотелось выговориться…
— Мама была очень веселой и деятельной. Она всегда придумывала что-то интересное… Мы ходили в театр, в кино, ездили купаться на озеро, а какие у нас с сестрой были дни рождения… А потом умер мой дядя. Мамин любимый младший брат. Такое ощущение, что вместе с ним умерла и она. И с тех пор наша семья стала какой-то…не знаю, неживой
