– …Но… если бы я знала, что так все получится, может, было бы лучше, если бы братик остался ко мне холодным. Тогда я бы и не узнала, что люблю братика… и не узнала бы про Асуну-сан, и мне не было бы так плохо… тогда мне не пришлось бы влюбляться в Кирито, чтобы заменить тебя!!
При этих словах Кадзуто расширил глаза и весь напрягся. Время словно остановилось; однако несколько секунд спустя он покачал головой и печально произнес:
– …Прости меня…
С самого своего пробуждения два месяца назад Кадзуто смотрел на Сугуху глазами, сияющими мягким светом заботы. Сейчас, однако, этот свет угас, в глазах осталась лишь глубокая тьма. Сугуху наполнила страшная боль, ее сердце словно взрезало ножом раскаяния.
– …Просто дай мне побыть одной.
Ей сейчас даже видеть его не хотелось, вообще. Шатаясь под тяжестью вины и презрения к себе, Сугуха захлопнула дверь, словно убегая, и отступила на несколько шагов назад. Ее пятка наткнулась на кровать, и она откинулась назад, спиной вниз, как упала.
Сугуха перекатилась, завернувшись в простыню; плечи ее дрожали, все тело сотрясалось от всхлипов. Потом потекли слезы – впитывались в белую простыню и оставляли на ней пятна.
После того как дверь передо мной закрылась, я стоял еще какое-то время.
Потом развернулся и, прислонившись спиной к двери, соскользнул на пол.
Обвинение Сугухи, что я отдалился от нее, потому что она была мне не родной сестренкой, было не очень далеко от истины. Я искал в Юки-нете записи о моей семье, но нашел лишь то, что записи стерты, и спросил родителей. Мне тогда было десять лет. Я стал меньше общаться с Сугухой, но без какой-то особой причины.
В то время я не понимал, какое значение имеет расстояние между людьми.
Я совершенно не помнил моих настоящих родителей; Минетака и Мидори Киригая рассказали мне правду, но их любовь ко мне не изменилась, и потому я не чувствовал себя обиженным. Однако семечко странного чувства было во мне посеяно, и к тому времени, как это чувство расцвело, оно успело здорово укорениться.
Кем можно назвать человека, который не знает даже о самых близких своих родственниках? Такой вопрос я себе задавал. Я начал воспринимать семью как группу знакомых людей с очень долгими отношениями, людей, которые знают друг о друге все. Так кто же этот человек на самом деле? Знаю ли я его?
Возможно, это чувство неуместности послужило одной из причин, почему я ударился в онлайновые игры. Аватары игроков, общающихся по сети, разумеется, не такие, как реальные люди. Никто не знает, кто на самом деле их собеседники. Осознавая это, мы и общались; это был фальшивый мир, и мне это нравилось. К пятому или шестому классу я уже окончательно утонул в онлайновых играх и, не оглядываясь, шел вперед. Закончилось все двухлетним пленом в том виртуальном мире.
Мир игры «Sword Art Online» мог бы стать для меня чем-то вроде утопии, если бы только не ее смертоносная натура. Фальшивый сон, от которого я не мог пробудиться. Виртуальный мир, который мог и вовсе никогда не кончиться.
Там я был Кирито, которого никто не знал.
Однако в той аномальной ситуации, в сетевой игре с Полным погружением, из которой нельзя выйти, я безо всякого принуждения добрался до неизбежной истины.
Реальный ли мир, виртуальный ли – принципиальной разницы не существует.
Все потому, что человек воспринимает мир, в котором он находится, с помощью информации, поступающей через пять органов чувств и затем обрабатываемой мозгом. Единственное, что делает виртуальный мир фальшивым, – то, что из него можно выйти, отключив компьютер.
Мир, который человеческий мозг воспринимает благодаря набору электрических импульсов; мир, из которого нельзя выйти.
Это описание – реального мира.
Когда я это понял, я понял и всю бессмысленность вопроса, мучившего меня с десяти лет. Тревожиться о том, кто люди на самом деле, действительно не имело смысла. Все, что человек может, – верить в то, что он видит, и принимать это. Человек, которого я вижу, – и есть настоящий.
Из-за двери, к которой я прислонялся, доносились всхлипывания Сугухи.
Когда я вернулся в реальный мир и увидел ее лицо, я правда был очень рад ее видеть. Я хотел разбить ту стену, которую строил столько лет из-за своего бессмысленного вопроса, я думал, что мы наладим наши старые отношения, я действительно хотел стать к ней ближе.
Однако Сугуха, по-видимому, тоже стала по-другому на меня смотреть за эти два года. Она узнала, что ее братик – на самом деле двоюродный брат, и тоже хотела как-то разобраться со стеной, которую я возвел. А я, думая, что она не знает правды, не смог заметить ее чувств.
Этой вот Сугухе я много раз показывал свои чувства к Асуне. Я плакал перед ней, думая об Асуне. Нетрудно было вообразить, как же глубоко я ранил Сугуху.
Нет, дело не только в этом.
Возможно, причина, почему совершенно не интересовавшаяся компами Сугуха вдруг начала играть в VRMMO, тоже крылась во мне. Пытаясь узнать, чем я дышу, она нырнула в виртуальный мир и какое-то время спустя выпестовала новую себя. Ту самую девушку, которая столько помогала мне в Альвхейме, Лифу – подлинную Сугуху.
Юи предположила, что я оказался там, где оказался, и встретился с Лифой при моем первом входе в игру из-за того, что кто-то по соседству залогинился примерно в то же время, что и я. Но мы с Сугухой занырнули не просто по соседству, а вообще из одного дома, у нас был один и тот же глобальный IP-адрес. Так что вполне естественно было, что я познакомился с Лифой. А поскольку тогда в голове у меня была одна лишь Асуна, то я ранил Лифу точно так же, как ранил Сугуху.
Я зажмурился настолько плотно, что, когда поднял веки обратно, они едва ли не заскрипели, и встал, собрав в ногах все оставшиеся силы.
Сейчас я сделаю все, что могу сделать для Сугухи. Когда слов недостаточно, нужно протянуть руки – в мире SAO многие люди научили меня этому.
Резкий стук в дверь вывел Сугуху из ступора. Она инстинктивно съежилась.
«Не открывай», – хотела выкрикнуть она, но изо рта вышло лишь что-то нечленораздельное. Кадзуто, однако, заговорил, не повернув дверную ручку.
– Сугу… я буду ждать тебя на террасе в северной части Аруна.
Голос его звучал спокойно и мягко. Затем она почувствовала, как Кадзуто отошел от ее комнаты. Из другого конца коридора донесся звук открывшейся и закрывшейся двери – и наступила тишина.
Сугуха зажмурилась изо всех сил и снова сжалась в комок. Слезы вновь закапали на простыню.
В голосе Кадзуто не было ни намека на потрясение. Неужели он просто взял и проглотил все те кошмарные слова, которыми она его забросала?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
