– Сэр, мне очень жаль, но она сказала вам истинную правду: она не служит в этом доме, она служит мне.
– А ты кто?
– Новак Андрей.
– И…
– Просто Новак Андрей. Но если вы хотите отдавать распоряжения моим людям, то вам придется обращаться ко мне.
– Я буду делать то, что заблагорассудится мне, ты меня понял, земляной червь? А если ты откроешь свою пасть еще раз, то я прирежу тебя, как свинью, и скормлю собакам.
Андрей решил перемолчать, показывая всем, что он не хочет неприятностей, но при этом весь его вид говорил о том, что он не собирается бежать от них.
– Ну что, красавица, мне еще долго ждать? – буквально прорычал взбешенный рыцарь.
– Элли, сядь на свое место, – спокойно сказал Андрей девушке и отхлебнул немного эля, успев подумать о том, что вкус, вопреки ожиданиям, у него все же не так плох.
Девушка тут же поспешила выполнить распоряжение Андрея. В ответ на это рыцарь, как взбешенный носорог, вскочил со своего места, опрокидывая лавку, на которой сидел. Трое воинов, сидевшие по обе руки от него, едва успели повскакивать с нее, чтобы не оказаться опрокинутыми вместе с ни в чем не повинной лавкой. Андрей едва успел поставить на стол кружку, а в руке рыцаря уже появился сверкающий полированной сталью меч. Намерения рыцаря читались весьма недвусмысленно, а потому, еще не отдавая отчета своим действиям, Андрей быстро вскочил на ноги, и в его руках оказались пистолеты. Патроны были уже в патроннике, на предохранитель он их не ставил: не тот это мир, чтобы думать о вдалбливаемых в него годами правилах обращения с оружием. Курки взводить тоже не надо, и «макаров» и «стечкин» имели самовзвод, правда, первый раз на спусковой крючок нажимать будет несколько туговато, но на таком расстоянии прицел не сможет сбиться настолько, чтобы это было фатальным.
«Ты смотри, два года уже не брал в руки оружие, а руки-то все помнят. Ну что, хряк, давай, сделай хотя бы шаг – я тебя, паскуду, тут же нашпигую пулями, как пирог изюмом. Впрочем, с тобой могут возникнуть и сложности. Твоих-то архаровцев я уложу, но вот твоя кольчуга, усиленная этими стальными пластинами, может оказаться не по зубам пистолетам. Ну да поглядим, с ног тебя я по-любому свалю», – словно наблюдая за происходящим со стороны, подумал Новак.
Однако рыцарь продолжал оставаться на месте и сверлить Андрея ненавидящим взглядом, исходя злобой. Нет, он и понятия не имел, что за предметы оказались в руках этого нахала, но в том, что это оружие, причем оружие, поражающее на расстоянии, он не сомневался. Противник стоял по другую сторону стола, и ему нужно было еще обогнуть этот стол либо перемахнуть через него. Воины, сидящие спиной к противнику, хорошо понимали, что, едва они начнут подниматься, этот сумасшедший, решивший задеть их командира, применит свое оружие. Они были профессиональными военными, а потому с неменьшей, чем их господин, уверенностью сумели определить в этих непонятных предметах оружие.
– Сэр рыцарь, никто не хотел задевать вашего самолюбия или чем-либо оскорбить вас. Я уверен, что хозяин трактира в самое кратчайшее время накроет стол для вас и ваших доблестных воинов. Если мои действия или действия моих людей чем-либо оскорбили вас, то я смиренно прошу прощения и за себя, и за моих людей. Никто и мысли не допускал, чтобы вызвать своими действиями ваше неудовольствие, – как можно более спокойно и даже подпустив немного вежливости и подобострастия, попробовал Андрей урегулировать конфликт словами.
Но слова не могли успокоить закусившего удила рыцаря:
– Мы будем драться, и немедленно! Как оскорбленная сторона, я выбираю меч.
– Смею напомнить, сэр рыцарь, что я не обладаю рыцарским званием.
– Ну и что? У тебя что, нет рук, чтобы поднять меч?
Мельком взглянув на Эндрю, бывшего до этого момента его проводником в этом мире, он вдруг отчетливо осознал, что все идет так, как и должно идти. Значит, для того, чтобы выйти на поединок, совсем не обязательно стоять на одной социальной ступени: если ты решил, что ты можешь выступить с мечом в руке против рыцаря, то так тому и быть, и никто не виноват, – но если ты не готов к этому, то знай свое место.
Напротив него стоял воин, который как минимум в течение нескольких лет активно упражнялся в использовании этого оружия, и, судя по манере носить и держать меч, не в фехтовальном зале, а на полях сражений. То же, что он сейчас стоял перед ним, а не гнил в сырой земле, свидетельствовало: пользоваться этим оружием он умеет.
«А может, не заморачиваться и положить их всех прямо сейчас? Грохота выстрелов они не испугаются – сомневаюсь, что они в этом отличаются от орков, – но на пару секунд опешат, а там, глядишь, их уже и поменьше станет. Тем, что стоят ко мне лицом, мешает стол, другим придется оборачиваться – по-любому, секунды четыре, а то и пять у меня будет, а там и мои парни включатся. Ну и что потом? Перебил ты их. Это, конечно, Средневековье, но законы есть и здесь. После этого остается только в разбойники податься, потому что среди нормальных людей тебе жизни уже не дадут. Уйти за границу? Оно конечно, можно, но только Церковь тут больно сильна, а судя по истории Земли, духовных пастырей границы государств никоим образом не останавливали; думаю, что и здесь Церковь существует вне зависимости от государства. Значит, святая инквизиция начнет за мной охоту, и любой король сочтет за благо отдать меня им, только бы лишний раз не ссориться. А инквизиция начнет за мной охоту, объявив новым порождением дьявола, способным убивать добрых христиан невиданным доселе оружием, порождающим гром, – это к гадалке не ходить. Судя по тому, что здесь пастыри Божьи проповедуют аскетизм и не имеют никаких доходов, кроме пожертвований прихожан, и при этом священники ни под каким предлогом не берут в руки драгоценностей, а храмы строятся только исключительно паствой и в своем убранстве не имеют даже серебряных окладов, местные священнослужители – самые настоящие фанатики. Хуже не придумаешь, как только столкнуться с фанатиком. И зачем я только ввязывался?
Стоп. По-другому ты не мог, хочешь ты того или нет, но это твои люди и твоя ответственность, а потому ты не можешь позволить помыкать ими всякому, кому не лень. Иначе получается, что помыкают тобой. Этого мы уже наелись вдосталь, еще там. Хватит. Завалить их тоже не получается. Не для того я рвался к людям, чтобы прятаться от них по лесам. Остается драться. Боже, прости меня за то, что я не знаю ни одной молитвы, но сейчас остается уповать только на тебя: ведь почему-то ты не допустил, чтобы я погиб от удара молнии, и для чего-то перенес меня сюда. Придется драться на мечах. Ладно, рискнем начать, а там, если что, буду валить из пистолетов. Он, конечно, самый натуральный волчара, но и тебя ведь не пальцем делали».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
