вообще внятного ответа на вопросы мои тамошние коллеги так и не получили, невзирая на регулярные запросы. А зачем светлоликим нормальное расследование по всем правилам, в самом деле? Эльфам же положено верить на слово, они никогда не врут.
Атмосфера в городе царила ещё более нервозная, чем утром, так что какую-то неприятность я бы заподозрила, даже если бы Сабир не примчался срочно возвращать меня на рабочее место. А может, и нет, и списала бы это на общую напряжённую обстановку, потому что ничего нигде не бабахало и не верещало, просто более тревожные взгляды прохожих, просто больше небольших группок, что-то тихо и эмоционально обсуждающих. Мало ли почему.
В посольстве меня едва не придушила в объятьях напуганная Табиба, а в остальном всё было спокойно, опытные сотрудники занимались своими делами. Хотя за Мунира, конечно, волновались, но сдержанно, и больше ждали его с новостями. Охрана пообещала направить атташе ко мне, как только появится. А у меня ведь еще аукцион этот скоро, будь он неладен… Я его изначально не планировала, но намеченные на вечер дела можно было перенести на послезавтра.
Я едва успела забросить покупки в спальню и пройти в кабинет, когда задребезжал телекристалл, и я совершенно не удивилась, обнаружив вызов от Герея. Всё правильно, дело важное, но совсем не секретное, начальство беспокоится и хочет узнать, как дела. Старый сварливый орк обладал огромным опытом и такой же огромной склонностью к перестраховкам. С другой стороны, это даже хорошо, должен же кто-то сдерживать готовую на риск молодёжь!
Я коснулась кристалла, принимая вызов. Камень на мгновение замер и потускнел, а потом разродился конусом света, направленного вверх, в котором проступили вполне узнаваемые очертания начальника депаpтамента, точнее, его верхней половины.
– Ярая, что там у вас стряслось? - спросил он.
– Пока ещё непонятно, - честно призналась я и изложила всё, что успел сообщить по дороге Сабир.
– Среди наших жертв нет – это уже успокаивает, – задумчиво проговорил он. - Как расспросишь очевидца – свяжись обязательно, буду ждать. Мне нужна твоя оперативная оценка ситуации, визит министра-то уже завтра! Не пора его отменять?
– Если хочешь знать моё мнение, которое вряд ли изменится после разговора с Муниром – нет, не отменять, - мрачно сообщила я. – Это не «Байтала», стиль работы ушастых.
– «Байталу» тоже не просто так запретили, – возразил он. - Террор – это их визитная карточка. Или тебе напомнить, что они у нас на юге наворотили?
– Герей, ты или слушаешь меня, или не слушаешь, это твой выбор, – отозвалась я на это. - Не надо рассказывать мне прописные истины и повторять историю последних десятилетий. Нынешняя «Байтала», кроме названия и места действия, не имеет ничего общего с той «Байталой», о которой ты говоришь. Это не их акция. «Байтале» нужен сильный Кулаб-тан, а Кулаб-тану для обретения этой силы нужны Орда и Каганат.
– Ты так уверенно говоришь о невиновности «Байталы», - вмешался в разговор третий голос, и я вздрогнула от неожиданности. Картинка мигнула, подумала и вытянулась вширь. От Герея осталось одно лицо, а рядом с ним появилось ещё одно, тоже отлично знакомое. – Что заставляет тебя так думать? Только опыт работы с шайтарами?
– Акзам, – уважительно склонила я голову перед министром. - Нет, не только. У меня есть… свои источники информации. Надёжные и максимально достойные доверия. Это совершенно точно не дело рук «Байталы», я в этом абсолютно уверена.
Α если этот доверенный источник о чём-то умолчал, или не предупредил, или недоговорил, и из-за него я подставлю своё начальство, я его сама придушу при встрече, и никакое преимущество в силе и массе его не спасёт.
– Что за источник? – подозрительно уточнил Герей.
– Я не могу сказать, – ответила ровно, не отводя взгляда.
– Ярая, это выглядит довольно паршиво, ты не находишь? Какой-то источник, какие-то сомнительные заверения, никаких доказательств...
– Ты хотел моё мнение, другого у меня нет. И вряд ли появится, - упрямо качнула головой в ответ. Знаю я, что выглядит это глупо, и верить мне он не обязан, в конце концов, паранойя в нашей работе – недуг частый и, что скрывать, полезный. Но и сдавать Шада я тоже не собиралась. – Точнее тебе только разведка скажет, спроси их. У них наверняка и список пострадавших есть, в отличие от нас.
– Не нравится мне всё это, – проворчал начальник департамента.
– Я тебя понял, Ярая, – спокойно проговорил Акзам. - План поездки согласован, не будем его менять.
– Ты уверен? – вздохнул Герей. Изображение плохо передавало эмоции, но мне показалось, что спор этот они вели еще до нашего разговора, и примерно с тем же раскладом.
– Направляясь в горячую точку, не надо удивляться, что там взрывают, - усмехнулся Акзам. – Хорошего дня, Ярая. Если появится ещё какая-то информация, сообщай.
– Да, конечно. Хорошего дня!
– Свяжись, как вернётся Мунир, - напутствовал Герей, и изображение пропало.
С минуту после этого я сидела и неподвижно таращилась в пространство перед собой, анализируя короткий разговор и пытаясь собрать себя воедино. И понять, что со всем этим, единым, делать.
Я верила Шаду. Давно уже верила безоговорочно, но до сих пор моё доверие было моим личным делом, а сейчас на его основе выросло заключение, которое я уверенно выдала начальству. И я никак не могла понять, нормально это или чувства к мужчине окончательно затмили критическое мышление?
А потом я тряхнула головой, отгоняя глупые суетливые мысли, и направилась к шкафу за информацией по грядущему аукциону. Мои должностные обязанности – это укрепление культурных связей с Кулаб-таном, вот ими и займусь. Ими, а не поисками загадочного бомбиста, если там правда что-то взорвалось! Как бы я ни сходила с ума от своего сложного романа, министр-то этим не страдает. Вряд ли при принятии решения он руководствовался одним только моим голословным мнением. Да и не только в доверии к Шаду дело, слишком много других поводов усомниться в справедливости обвинений в адрес «Байталы». Сабир вон тоже на эльфов думает, а у него никакого романтического интереса нет, и вообще он с этой самой организацией воевал в молодости, и однозначно не имеет мотива её выгораживать.
Дождаться Мунира я успела, он пришёл вскоре, больше растерянный, чем напуганный. Атташе отделался лёгким испугом, заложенными ушами и парой ссадин, он находился в десятке метров от места взрыва. Хлопок
