– По твоим словам получается, что трех женщин из нашего табора и Каро убили из-за этих незнакомых ей молодых людей?
– Не совсем так, Баро, – попыталась возразить девочка. – Те, кто пришел с вопросами, все равно бы убили Каро. Она при мне несколько раз раскладывала карты и получалось…
– Хватит, – Баро поднял руку, – слушайте меня, цыгане. Эти молодые люди привели беду в наш дом. И мы должны их найти. И не вздумай спорить! – он строго посмотрел на Лару. – Мы должны найти и тех, кто совершил убийство.
– Живыми или мертвыми? – Уточнил мужчина в дорогом кожаном пиджаке. Раздумывая над словами Баро, он потер руки, и массивный золотой перстень тускло блеснул на безымянном пальце.
– Молодых людей – живыми, убийцам надо отомстить, – мрачно сказал цыганский барон. – Ты, – он ткнул пальцем в девочку, сейчас скажешь Симону, где искать убийц.
Лара кивнула. Мужчина с золотым перстнем, дождавшись приказа, шагнул из коридора забитого людьми в комнату и подошел к юной цыганке.
– А ты, Сидор, ищи этих молодых людей. Я хочу знать, почему Каро отдала за них жизнь, – продолжал командовать барон.
Седой цыган нахмурился, вздохнул и набрал в грудь воздуха, будто собираясь спорить.
– Я расскажу Сидору, где их найти, – угадав его намерения, встряла в разговор девочка.
Сидор посмотрел ребенку в глаза и, придержал готовые сорваться с губ гневные слова.
– Всегда бы была такой послушной, – довольно сказал Баро, – а то устроила тут… Столько времени потеряли!
– Прости, – потупив глазки, прошептала Лара, – но это была последняя воля…
– Да знаю я, – отмахнулся мужчина. – Хорошо хоть старуха тебе дар передала. Без ясновидящей нам в городе не прожить. Кто будет предупреждать об облавах, нечестных поставщиках, проверках властей? Веди себя хорошо, девочка, – он ласково улыбнулся Ларе – Помни, хоть у тебя и не осталось близких, но табор твоя семья. А семья никогда не бросает своих. Я верно говорю, ромалы? – он посмотрел на людей в коридоре.
– Верно, Баро – зашумели в ответ.
– А раз верно, давайте отомстим за смерть наших женщин и с чистой совестью переедем в другой город, где судьба будет к нам более благосклонна.
Ванна с теплой водой. Пена. Свечи. Запах роз. Настоящих роз, а не химических заменителей. Тамара с удовольствием вздохнула аромат. Керамический пол в помещении был усыпан лепестками не одной сотни розовых бутонов. Все как она любит. Все о чем она мечтала, будучи нищей студенткой, давно стало явью и будет еще лучше. Потому что теперь ей не придется терпеть так вовремя умершего мужа. И если и дальше все пойдет по плану… женщина улыбнулась и потянулась в теплой воде, как довольная кошка.
– Вам звонят, – в ванную комнату робко заглянула прислуга.
– Давай, – Тома недовольно высунула руку из пены, и принеси мне кофе.
Девушка кивнула и выскользнула из помещения.
– Слушаю, – вздохнула Тамара, прикладывая трубку к мокрым волосам. Это был уже двадцатый звонок за вечер. Но ничего не поделаешь, придется отвечать.
– Милая, ты узнала меня? Это – Кити. Как я тебе сочувствую. – Голос на другом конце провода дрожал от радостного возбуждения. – Неужели это правда? Сильвестр умер? Какой ужас! Как ты, дорогая?
– До сих пор не могу прийти в себя, – вздохнула Тамара и посмотрела на полочку у ванны.
– Бедненькая, такой удар, – продолжала щебетать заклятая подружка, – и что теперь? Говорят, Сильвестр оставил все деньги сыну? Наверняка врут. Ведь у вас были такие трогательные, я бы даже сказала романтические отношения. И это после двадцати лет брака.
– Восемнадцати, – поморщившись, поправила ее Тома. – Знаешь, никому еще не говорила, но на мальчика так сильно повлияла смерть отца, что он куда-то исчез, – как бы нехотя добавила она и передвинула свечку. Та выдавалась вперед, нарушая изящную композицию.
– Исчез? – голос Кити задрожал от возбуждения. – Мальчик волнуется. Для него это тоже стресс. Или…
– Я думаю с «или» разберется полиция. Понимаешь, в последнее время у него с отцом были очень напряженные отношения.
– О-о-о, – подруга чуть не задохнулась от полученной информации. Сплетница уже просчитывала, с кем поделится грандиозной новостью. – А когда похороны? – наконец, она смогла выдавить из себя внятную фразу.
– Неужели ты думаешь, что я сейчас в состоянии этим заниматься, – плаксиво произнесла Тома, с удовлетворением глядя на идеально выстроенные свечки. Она подумала о том, что надо будет дать нагоняй нерадивой горничной, а еще лучше мажордому за то, что нанимает нерях и бездельниц не способных даже свечи в ванной выстроить в одну линию.
– Да-да, тебе так тяжело. Я сочувствую, – сказала Кити. – Конечно же, этим займутся другие люди. Уверена, все будет сделано по высшему разряду. Держись милая. Помни, друзья с тобой, – женщина торопилась завершить разговор.
– Спасибо дорогая, – трагически вздохнула Тома и нажала кнопку отбоя. – Эй! – хозяйка покосилась на дверь, за которой должна была ждать прислуга. Она даже не пыталась вспомнить ее имя.
– К вам пришли, – девушка проскользнула в ванную и взяла трубку из рук хозяйки. – Сказать, чтоб подождали в гостиной?
– Нет, сюда веди, – вспылила Тамара, – Идиотка! Разумеется, в гостиной.
Прислуга кивнула и выскользнула и комнаты. Тома задумчиво набрала в ладошку пену и дунула на пузырьки. Кто бы ни пришел ей посочувствовать, подождет. Должны понимать, что вдова сражена горем. Ей нужно собраться с мыслями. Женщина улыбнулась и с наслаждением потянулась снова. Она обожала принимать ароматические ванны.
Четыре молодых человека уютно устроились в гостиной. Собственно гостиной ее можно было назвать исключительно из-за большого дивана у одной стены комнаты и громадного плазменного телевизора на второй. Пол здесь, как и во всем доме, был выложен кафельной плиткой. Открытое пространство позволяло без проблем перемещаться человеку в инвалидном кресле. Поэтому, трое ребят устроившись на диване с интересом слушали парня, находящегося напротив в коляске.
– Таким образом, – продолжал он, – я пришел к тому же выводу, что и вы – мы чем-то связаны. Думаю, дело не только в детдоме. Помните, позавчера мы встретились в центре у метро?
– Так тот инвалид это ты? – запоздало удивился Сашка.
– Извини за деньги, – покраснела Ксюша. – Я не поняла и подумала…
– Проехали, – добродушно сказал Мозг, продолжающий прижимать к себе сиреневую игрушку.
– Ты сам выходишь из дома? – удивился Арнольд.
– Моя мама всегда говорила, что инвалидность не приговор, – парировал Мозг. – Тем более у нас приспособленный дом. Широкие пролеты в подъезде. Большой лифт, пандусы, дорога к остановке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
