Читаем без скачивания Земля и море - Вилис Лацис

«Я ведь люблю его, — убеждала себя Аустра, глядя на Алексиса. — Я люблю только его и должна любить всегда, так оно и будет. Между нами не должно быть никаких недоразумений. В нашу жизнь не должно вторгаться ничто постороннее, мы будем оберегать ее».

После ужина она попросила, чтобы Алексис не разбирал покупки до утра.

— Мне очень, очень нужно поговорить с тобой, Алекси. Я больше не могу ждать, я должна тебе многое сказать.

Алексис посмеялся над ее нетерпением, и лишь потом, когда они оказались наедине в своей комнате и Аустра беспомощно и испуганно прижалась к мужу, ему стало не по себе.

— Что такое? С тобой что-нибудь плохое случилось? — и он погладил огрубевшими пальцами ее щеку.

И разом все скопившееся в ее душе, впечатления последних дней, и страх, и смущение захлестнули ее, и она, всхлипнув, взволнованно заговорила:

— Я не могу больше, Алексис. Я боюсь, что случится что-то страшное, если я останусь здесь. Увези меня обратно в Эзериеши. Уедем отсюда, будем жить там. Я тебя очень, очень прошу.

— Но что же все-таки случилось? — удивился Алексис. — Чего ты боишься? Здесь тебя никто не собирается съесть.

— Ты этого не поймешь, Алекси, но я предчувствую беду. Я задыхаюсь, я больше не выдержу. Что тебя здесь так привлекает, что тебя держит? Сам видишь, какая здесь жизнь, и, пока чего-нибудь добьешься, жизнь кончится. А там у нас все есть. Отец ни слова не скажет, если вернемся в Эзериеши.

— Не дури… — Алексис с досадой отодвинулся от жены. — Я знаю, откуда у тебя эти глупые капризы: тебе просто нечего делать, вот и одолевают всякие пустые мысли. Приучайся к нашей работе, чини сети, трудись, помогай мне — и тебе не будет скучно, исчезнут все предчувствия. Надо побольше бывать на людях, интересоваться окружающим.

— А если я этого не хочу, какая же в этом будет радость?

— Ты должна преодолеть нежелание. А когда привыкнешь, появится и радость.

— Почему же ты не захотел привыкнуть к Эзериешам?

— Это совсем другое дело.

— Нет, Алекси, это было то же, что и со мной. Но я тебя понимала и старалась тебе помочь. А ты не хочешь понять меня.

— И я понимаю, но не могу же я потворствовать каждой твоей прихоти.

— А разве не из-за твоей прихоти я приехала сюда?..

— И жалеешь об этом? — в голосе Алексиса послышались вызывающие нотки. Ему надоел этот разговор.

— Мне здесь тяжело, Алекси. Ты хоть чуточку еще любишь меня?

— Ты хорошо это знаешь.

— Тогда почему ты не хочешь мне помочь?

— Выбрось из головы глупости, и все будет хорошо… — он резко рассмеялся и пожал плечами. — Бежать опять куда-то, ха-ха! Нас сочтут ненормальными. Мы станем посмешищем в глазах людей.

— Алекси, но если я тебя все-таки попрошу это сделать…

— Нет, мы никуда не поедем, — сурово отрезал он. — И я прошу тебя никогда больше не говорить об этом.

— Хорошо, Алекси… — На нее опять нашло оцепенение. — Я об этом не буду говорить. Но если у меня не хватит сил дольше терпеть, тогда… тогда может случиться, что ты меня потеряешь.

Теперь он внимательно посмотрел на Аустру. Это уже походило на угрозу. Возбужденный алкоголем, он не замедлил ответить новой угрозой: если она его проверяет и испытывает, то пусть знает, с кем имеет дело, женские капризы лучше всего излечивают крутыми мерами.

— Будь спокойна, я сумею тебя вернуть обратно. Уж если я смог тебя отыскать и жениться, то смогу и удержать. И пока ты жива, всегда будешь моей.

Она ничего не ответила, устремив остановившийся взгляд куда-то вдаль.

— Пора спать… — напомнил Алексис.

Она не отозвалась.

— Ну, не дурачься, будь умницей, — заговорил он по-хорошему, мягко. — Не делай из мухи слона. И не сердись, если я был немного резок. Ведь я тебя люблю по-прежнему и не был для тебя плохим мужем. Успокойся, встряхнись и постарайся перешагнуть через это — у нас еще далекий путь впереди.

Обняв ее, он попытался поцеловать. Она не противилась, но и не отвечала на его ласку. Он обиделся, разделся, лег в кровать и уснул, не дождавшись Аустры. И казалось, будто с погасшим светом лампы в его памяти погасло воспоминание о вечернем разговоре, он больше не думал о нем, не оглядывался.

«От него нечего ждать сочувствия, он никогда не поймет меня», — думала Аустра, прислушиваясь к дыханию спящего мужа.

И в сердце, так горячо любившем этого человека, в эту ночь порвалась какая-то невидимая нить.

7

Под утро буря немного утихла, на несколько часов перевела дыхание, чтобы потом забушевать с прежней силой. Зандаву были знакомы эти передышки, и он сразу же стал собираться в море: если поспешить, можно успеть вытащить сети, они были закинуты не очень далеко от берега.

Когда он, торопливо позавтракав, натянул высокие сапоги и снял с вешалки дождевик, Аустра спросила:

— Ты же не пойдешь сейчас в море?

Занятый сборами, Алексис удивленно взглянул на жену:

— А чего ждать? Лучшей погоды не будет.

Потому ли, что он чувствовал себя неловко после вчерашней ссоры, или боялся, как бы Аустра опять не затронула неприятную тему, но Алексис, избегая ее, торопился скорее покинуть дом. Уходя, он крикнул Рудите:

— Если придет Лаурис, скажи, что я жду его на берегу! Пусть идет скорее.

Аустра смотрела в окно, как он большими шагами уходил через дюны. Сосны уже не раскачивались так пугающе, как вчера, но уныло шумел ветер, и на затихшем побережье грозно ревел бьющийся о берег прибой. Несмотря на разговор, происшедший накануне, Аустру охватила боязнь за Алексиса. Всякий раз, когда он отправлялся в открытое море, она оказывалась во власти этого ощущения и не успокаивалась до тех пор, пока он не возвращался на берег.

Если бы Аустра его не любила, ей бы не пришлось испытывать страх. Она все-таки любила его, какие бы муки он ей ни причинял. Да и он говорил о своей глубокой привязанности к Аустре. Но если он действительно любит, то должен хоть немного понять ее, пощадить и не мучить.

Алексис скрылся за дюнами. Еще немного, и моторка зароется в белую бурлящую пену на второй и третьей отмели. Всегда он поступал так, как хотелось ему. Может быть, потому, что никто не сопротивлялся его воле.

«Ни разу я не пробовала его отговорить, — подумала Аустра. — Наверное, он умеет и уступать? Если я что-нибудь для него значу, он послушается и выполнит мою просьбу. А если он все же не послушается, тогда… я ему безразлична, и мне нет смысла дольше страдать».

Она накинула пальто и побежала на взморье. Моторки не было на берегу, она стояла на якоре на крайней отмели. Алексис уже прогрел мотор и теперь выкачивал воду.

— Ну что? — спросил он, увидев Аустру. — Лаурис еще не приходил?

— Нет, он еще не появился, — ответила Аустра.

На отмели, кроме них, не было никого. Оглянувшись кругом, Аустра заметила, что кто-то шел с западной стороны дюн по направлению к ним. До него было шагов четыреста, но по фигуре и походке Аустра узнала Лауриса. Алексис еще не заметил его. «Надо сказать, пока не пришел Лаурис», — решила Аустра.

— Алекси, — сказала она, — не можешь ли ты выйти на берег? На ветру на расстоянии трудно говорить.

— Хорошо, — отозвался Алексис и вылез из лодки. Подтянув голенища сапог повыше, чтобы не захлестнуло водой, он выбрался на берег и, повернувшись спиной к ветру, закурил.

— Что ты хотела сказать?

— Не ходи сегодня в море…

— Что за ерунда? — проворчал Алексис. — Я уже прогрел мотор, и теперь дело только за Лаурисом.

— Но если я очень попрошу, чтобы ты остался… Только сегодня! Я не знаю, что это, но сейчас у меня на душе так тревожно… Ты ведь не пойдешь, не правда ли?

Аустра ожидала, что он скажет.

— Ты опять начинаешь дурить, — нетерпеливо сказал Алексис. — С тобой что-то неладно. Иди домой, а то простудишься. А вот и Лаурис идет.

— Ты все-таки пойдешь? — прошептала она, бледнея.

— Ну, конечно.

— Почему ты никогда и ни в чем не хочешь послушаться меня, Алекси?

— Ты всегда просишь о таких вещах, которые меня сделали бы посмешищем, если бы я тебя послушал.

Желая показать, что разговор его больше не интересует, Алексис взял со скамейки кожаный фартук и побрел обратно к моторке. Аустра не уходила, она дождалась Лауриса. Подойдя, он тихо поздоровался и бросил вопросительный взгляд на Аустру. Лицо ее опять стало непроницаемым. Когда Лаурис вторично взглянул в это лицо, Аустра не отвернулась и пристально, задумчиво посмотрела на него, точно принимая какое-то решение.

Мотор заработал. Лодка, подпрыгивая и зарываясь в волнах, качающимся ходом пробивалась в открытое море. Аустра медленно направилась к дюнам. Она не пошла домой, там ее никто не ожидал. Взобравшись на вершину холма, она долго стояла среди кривых сосен и смотрела на море. Ее охватило глубокое, унылое спокойствие. Крики чаек напоминали ей смех Алексиса. Так он смеялся над ее страхами, таков был его ответ на ее мольбы и мучительную боязнь. Ему не было никакого дела до ее переживаний.