Читаем без скачивания Куда смотрит прокурор? - Александр Звягинцев

– Насколько я знаю, руки она на себя накладывать не собирается, – не слишком уверенно возразил ошарашенный напором дочери Туз. – А вот ты все это откуда взяла?

– Поинтересовалась. Провела следственную работу. Все-таки кандидат в мои женихи как-никак в деле замешан!.. Кстати, Эльвира до тебя еще не добралась? Учти, она будет требовать возбуждения уголовного дела. Если, говорит, Туз откажет, вздумает своего работничка выгораживать, прямо в суд обратимся. Так что имей в виду. А я спать пошла…

Туз и Василиса разошлись по своим комнатам. Но оба долго еще не могли заснуть и лежали в темноте, думая о событиях и новостях, что свалились на них в последние дни.

Василиса пыталась разобраться, чем ее чувства к Гонсо отличаются от чувств к Шкилю и какие сильнее, но быстро запуталась. Ясно было только, что окончательно она еще ничего для себя не решила, никого не выбрала и должна будет мучиться дальше, да еще неизвестно сколько. Почему Гонсо не пришел и не рассказал ей все сам? Неужели там что-то действительно было?

А Туз ворочался в постели потому, что ясно чуял: все, что случилось, происходит не случайно, кто-то направляет события, но так ловко, что не поверишь, будто это конкретный человек. А может, на Гонсо в самом деле ополчилась судьба и тогда надо только кряхтеть да терпеть?

Глава 17. Сельские впечатления

Учитывая, что кур съели свиньи, что подтверждается наличием на их мордах пуха, уголовное дело по данному факту кражи возбуждать нет оснований.

Прокурорская «Волга», набитая гостинцами и подарками для сельских родственников Туза, несла Гонсо из города в неведомые дали, дабы мозги его, как выразилось начальство, маленько охолонули после дурацких, опять же по выражению начальства, событий последних дней. Перед Гонсо, сидевшим рядом с водителем, расстилалась бескрайняя степь, испускавшая из своих подземных глубин жаркое марево. Белесое небо над степными просторами тоже исходило жаром. Тугой горячий ветер бил в раскрытое окно машины и постепенно выдувал из головы Гонсо сумрачные настроения. Встреча с Алиной, девушкой-парикмахершей, с которой он столь постыдно попал впросак, буквально вернула его к жизни.

Алина оказалась тихой и застенчивой. Еле слышным голосом убеждала она Герарда Гавриловича, что ничуть на него не сердита. Она понимает, что все случилось непреднамеренно и случайно. И никаких заявлений и жалоб она писать не будет. Хотя ее и подбивают на это. Родители и еще кое-кто. А вообще-то она теперь знаменитость – к ней в парикмахерской очередь из мужчин каждый день. Вот только противно, что все подмигивают и намекают на «тот случай». И потому она теперь на работу ходит в джинсах. Девушка, чувствовал Герард Гаврилович, была замечательная, и если бы не Василиса…

С Василисой было все значительно сложнее и запутаннее. Ни позвонить ей, ни встретить как бы случайно после работы Гонсо не решился. Так и уехал не объяснившись. Вот и думай теперь, что ждет его после возвращения.

До села Герард Гаврилович добрался часа через два, и здесь для него началась расчудесная жизнь в большом просторном доме Силы Васильевича Туза.

Старик Туз, обросший, как леший, седой бородой, страдал ногами и потому целые дни сидел во дворе на широкой оттоманке, застеленной ковром, зорко наблюдал за всем происходящим вокруг и слушал радио. Так что был в курсе всех событий как в стране, так и в мире. И спорить с ним о международном положении было тяжело. Особенно дед не любил президента Буша-младшего и говорил, что от человека, бросившего пить, можно ждать всего. У пьющего человека, разъяснял дед, мозги привыкают работать при подпитке алкоголем. А когда алкоголь перестает поступать в организм слишком резко, мозг повреждается, и это приводит к самым неописуемым результатам. Поэтому когда поступило сообщение, что Буш подавился соленым крендельком, у деда был самый настоящий праздник – его теория нашла блистательное подтверждение. В честь чего было выпито изрядное количество самогона и домашнего вина.

Время от времени дремавший на оттоманке дед покрикивал на Барса – такую же крупноголовую, как он сам, кавказскую овчарку, то спавшую на сырой земле, спасаясь от жары, то неутомимо носившуюся вдоль забора, охраняя хозяйство деда Туза и немилосердно облаивая всякого, кто шел за забором.

А хозяйство у старого Туза было просторное и богатое – сад, огород, курятник, виноградник, малинник, пруд. Старик Туз уходил в дом только спать. Так и текла бы его жизнь в философском направлении, если бы не проклятые пацюки. Эти расплодившиеся неизвестно по какой причине в ходе перестройки и реформ крысы довели деда до состояния пролетарского гнева, и все его мысли в последнее время были заняты только ими. Дед вынашивал планы их полного уничтожения и готовился к большой военной кампании против богопротивных иродов.

Гонсо отвели в доме тихую прохладную комнату, где его никто не тревожил.

Но в первый же день старик предложил ему ночевать в саду под открытым небом. И Герард Гаврилович провел необыкновенную ночь, разглядывая звездное небо, прислушиваясь к таинственному трепету листьев, вникая в перекличку собак, вздрагивая от ударов падающих яблок о землю, думая непрестанно о Василисе то с восторгом, то с бурным отчаянием…

Утром старик как бы случайно спросил:

– А ты, сынок, как – женатый?

– Да нет, холостой еще, – как можно равнодушнее ответил Герард Гаврилович.

– Эх, жалко! – поскреб в бороде старый Туз. – Холостые мужики – они народ беззащитный.

– Это почему же? – удивился Герард Гаврилович.

– А потому что у них рога не растут, – не моргнув глазом ответил старик. – Им ни бодаться, ни упереться нечем!

За сивой щетиной было не разобрать, ухмыляется старый Туз или нет, но одно Герард Гаврилович уяснил себе сразу – старик непрост и на язык ему лучше не попадаться.

А на следующий день приехал в гости «местный Анискин» – именно так отрекомендовал ему еще в городе Жан Силович местного участкового Трофима Лукича Желвакова. Это был суровый, неулыбчивый мужик с загорелым до вишневого цвета лицом, постоянно промокавший носовым платком изнутри свою форменную фуражку, на которой пот выступал, как роса поутру.

Желваков покатал Гонсо по району, а как-то за пивом, криво усмехаясь, поведал Герарду Гавриловичу историю, которая еще в советское время прервала его служебную карьеру и оставила в звании майора на веки вечные…

Его направили в соседний городок заместителем начальника отдела внутренних дел. С перспективой, так сказать, потому что действующий начальник выходил уже на пенсионную прямую. Желваков прибыл к месту службы, полный надежд и желания проявить себя. Но начальнику кто-то из доброжелателей настучал, что приехал он с указанием как можно быстрее занять его кресло. И начальник, человек завистливый и болезненно мнительный, решил сыграть на опережение.

Был устроен грандиозный запой по поводу его собственного дня рождения, на котором он умело довел Желвакова до потери способности разумно соображать. А потом сказал, что теперь пора по бабам, потому что глупо им, двум таким завидным мужикам, надираться как каторжникам без женской ласки. Когда Желваков осведомился, где ж их взять, начальник на правах старожила продиктовал ему адрес и приказал идти по нему в поисках некоей Зины, которая их, красавцев, только и ждет. Причем строго наказал: стучи, пока не откроют. Дом большой, она может в дальней комнате и не услышать. А сам остался прибраться и пообещал скоро быть следом.

Желваков, хоть и не без труда, нужный дом нашел. Принялся стучать, ему долго не открывали. Возбужденный, он приложил ладони ко рту и закричал: «Зина! Открывай!» Ответа не последовало.

С тупым пьяным упорством, восхищаясь собственным остроумием, он продолжил свои занятия: «Зиночка! Зинаида!.. Зинуля!.. Зинушечка!.. Зинок!..» Веселье так и распирало его.

Наконец на крыльцо вышел почему-то встревоженный мужик в майке-сетке и официальным голосом спросил:

– Товарищ, вы, собственно, по какому вопросу?

С пьяной удалью и прямотой он ответил:

– Да мы, собственно, на предмет…

И тут Бог смилостивился над ним и удержал от последнего ужасного слова.

– …на предмет женской ласки! – закончил он.

– А почему по этому вопросу вы пришли именно по этому адресу? – несколько нервно поинтересовался мужчина.

– Дак, – пьяно икнул Желваков, – это всем известно… Улица… дом… постучать… Спросить Зину… И полный вперед!

– Интересно, – задумался мужчина в майке-сетке. – Интересно! Значит, всем известно?

– Всем-всем, – замахал руками Желваков. – Сюда весь район дорожку знает!

– Вот даже как! – крякнул мужчина. – А вы кто такой?

– Я-то? Настоящий советский человек! – изумился непонятливости таинственного мужика Желваков. – А ты кто?