Она видела, что я в норме, полностью собрана. Ум кристально ясен и я готова к работе.
— Жду не дождусь.
Глава 17
* * *
— АГАТА —
В ординаторской сидели или стояли разные по возрасту люди — молодые и постарше, мужчины и женщины.
Здесь собрались матёрые врачи – хирурги, анестезиологи, сёстры, лаборантки и даже фармацевты.
Этим людям предстояло сегодня трудиться не покладая рук.
Настоящий медицинский отряд специального назначения.
— Будем знакомы. Медстатистик медицинского отделения МКС – Анна Лей, — произнесла молодая женщина, когда Кэтрин представила меня своей команде. — Я записываю в книгу-дневник все данные каждого медика, пациента, всех операций, какого они плана, чем закончились и тому подобное.
Я кивнула, хотя и озадачилась. На Земле профессия медстатистика давно была упразднена, вся информация была передана в управление искусственного интеллекта, а здесь на станции рулит человек. Чуднó.
Познакомилась я со всеми членами команды, а после меня проводили в операционную.
Прежде чем войти туда, мы все, кто будет проводить операции, подготовились.
Первое правило любого хирурга – на тебе не должно быть ни единого микроба, бактерии, вируса и прочей жизни. Стерильность в одежде и обуви.
Когда вошла в операционную, не сдержала удивлённого вздоха.
Это было огромное помещение, занятое операционными столами и поделено на два сектора. Один сектор для спасения людей. Другой для ганимедцев. Последним требовалось своё персональное оборудование и инструменты.
У каждого стола имелись свои «умные» лампы, стеллажи с инструментами, самое передовое оборудование.
В помещении были и медицинские капсулы. Таких даже на Земле нет. Хотя чего удивляться, здесь другие условия жизни. Капсулы эти могут спасти жизни даже самых безнадёжных пациентов.
На минуту я нахмурилась и опечалилась, вспомнив свою последнюю операцию, которая закончилась поражением. Та девушка парашютистка могла бы выжить, будь у нас такие же капсулы. Хотя… Кого я обманываю? С теми ранами её не спас бы и сам Господь.
Все операционные столы были разграничены подвижными перегородками и столы убирались, когда они не нужны.
Жмёшь на менюшку, выбираешь опцию убрать стол, и он складывается и прячется в стене. Удобно.
Но сейчас были подготовлены все операционные поверхности.
На знакомство с новым местом работы, оборудованием ушло довольно много времени.
Разложила на тумбе возле операционного стола свои личные инструменты. И вовремя.
Поправила наушник и прошептала про себя молитву.
Я не собиралась сегодня терять пациентов.
— Работа предстоит жаркая… — мрачным тоном произнёс главный ксенохирург Маркус, мужчина-богатырь. Зато со слов медсестёр руки у него золотые.
По последним данным серьёзно раненных было шесть офицеров. Из ганимедцев знаю о серьёзном ранении беременной женщины и ребёнка.
Сжала руки в кулаки и прикрыла глаза. И почему всем людям не хочется жить в мире? Все условия созданы для комфортной, по сути идеальной жизни. Нет бедных, больных. Но не-е-е-ет, история людей ничему не учит, и находятся твари, которым нужно всё только ломать, крушить, подминать под себя и творить страшные, мерзкие дела.
Но вот раздался голос Кэтрин:
— Стыковка флота будет с нашим сектором! Приготовьтесь!
Стыковка корабля прошла штатно, ровно, без проблем.
И когда шлюз был открыт, сразу раздался нестройный хор голосов, это были крики, полные ругательств, стоны и приказы.
— Давай, давай! Сюда! — командовала Кэтрин.
Все медики готовы были уже принять своих пациентов.
И к этому моменты подоспел Загорский.
Он влетел в операционную, на ходу надевал защитную маску и крепил микрофон.
Увидел меня, кивнул и сказал:
— Занимайся людьми. Гуманоидов не трогай.
Я мысленно фыркнула. Север видать ещё не в курсе, что я уже прошла обучение. Вот он «обрадуется», когда узнает.
Думать об этих мелочах и Загорском перестала в тот же миг. Подобралась и на место обычной Агаты пришла серьёзная, умная, хваткая, жёсткая женщина-хирург.
Офицеры, которых мы уложили на столы, были страшно ранены.
У одного по локоть оторвана рука, у другого нет стопы. Третий в отключке, у него натурально вываливаются кишки из развороченного живота. У всех множественные ранения лица, рук, да всего тела!
Удивительно, как эти парни ещё живы.
Ганимедцев увидела краем глаза, их разместили в другом секторе. Там командовали Север и Кэтрин. Они были в надёжных руках.
Вскипала ненависть к пиратам за совершенные злодеяния, за погибших людей и ганимедцев. Твари!
Эмоции захлестнули внезапно, но ненадолго. Я умела управлять своими чувствами и потому быстро отогнала от себя сильные эмоции. Во время операции они будут только мешать. Мне же нужен кристально чистый разум, холодный ум и бесстрастность к тому, кто лежит на моём столе и смотрит на меня с крохотной искрой надежды, что всё-таки останется жив.
Мои руки начали действовать привычно и уверенно. Самое главное, совершенно спокойно.
— Всё будет хорошо, боец, — ободряюще сказала раненному. Его била крупная дрожь.
— Спасибо, док, — прошептал он разбитыми и окровавленными губами. Но вышло у него слабо, дрожаще и едва слышно: «С-спа…ибо… д-док…»
— Я, лейтенант Роман Ром… — выдавил он из себя. И снова слова прозвучали едва различимо, но я поняла и услышала каждое слово.
— А я, Громова Агата, лейтенант, — представилась ему. — А теперь помолчите. Не тратьте силы.
Мы ровно ничего не знаем о своих пределах и возможностях.
Иногда наши возможности до отвращения ничтожны. Всё‑таки живые ткани – не металлы.
Но иногда мы подобны сверхсуществам и силы нашего организма безграничны.
Почему люди в страшных ситуациях становятся выносливей, живучей? Они будто сталь и закаляются огнём, когда огонь – это те оплеухи, которыми щедро одарила их жизнь.
А иной раз из-за пустяков люди превращают себя в хлипкие недоразумения, которые киснут и куксятся при малейших трудностях.
Почему так?
Любой хирург вам ответит, что это всё особенности нервной системы. Но я добавлю к этому ещё вот что: сила духа в правде, в вере и любви к своему миру и своей Родине. Это и есть секрет могущества человеческого тела и его души.
Провела беглый осмотр ранений, затем с помощью ассистентов мы раздели раненного мужчину, навела на него сканер и начала фиксировать все его повреждения, записи потом обработает и зафиксирует медстатистик.
— Ранение в грудь. Повреждена рука возле запястья, начинается сепсис, если уже не начался… Придётся ампутировать…
Как же я жалею, что мой проект всё ещё не рабочий!
—…Жгут на бедре наложен грамотно, он спас ему жизнь. Артерия повреждена.
Это был крепкого сложения мужчина. Грудь, живот, руки, ноги – буквально со скульптурно очерченными мускулами. Идеальный мужской образчик красоты. Но он был смертельно ранен, бледен, крови потерял нереально много.
Медсестра делала анализ крови. Анестезиолог ждала моей отмашки.
— Четвёртая отрицательная.
—…Пульс слабый, давление низкое…
— …Повышай давление. Осторожно.
—…Давление повысилось до нормы…
— Наркоз! — скомандовала я.
Сон в моего пациента вливался аккуратно, но уверенно. Глаза, полные доверия сомкнулись.
Руки делали свою работу привычно, быстро, уверенно.
Промыть раны раствором.
Первым делом заняться артерией.
В опухшей, посиневшей, зияющей ране на бедре чернел живой, вздрагивающий сгусток.
Рана пульсировала.
Мышцы отекли, затвердели. В таких случаях перевязать артерию нелегко.
Помимо разрыва артерии в мышцах остались осколки.
Взрыв?
Похоже, что да.
Благодаря сканеру нашла сосуд, осторожно расширила края раны и зажала его пинцетом.
— Тампоны, — скомандовала я.
Помощники как могли, высушивали тампонами рану, но кровь не подчиняется приказам. Струя выстрелила, и на моём комбинезоне расплылось уродливое пятно крови. Но меня это совершенно не волновало.
