обошлось даже без «vo1kische» доктрины о расовом единстве. В Англии не понадобилось и особой партийной идеологии, к которой так стремился Альфред Розенберг. Этот рейхсляйтер совершенно правомерно выдвинул следующий довод: сэр Освальд Мосли вполне мог бы не называть свою партию партией британских фашистов[446]. А британские идеологи фашизма по праву настаивали на том, что за ними стоит прочная и давно сложившаяся британская традиция – в частности, от Эдмунда Бёрка до Бенджамина Дизраэли[447].
Глава 4. Бенджамин Дизраэли. Объединение нации в империю через представления о чистоте расы: не класс, но однородная масса
Все есть раса. Другой истины нет. Невежество – ваша сила.
Рабочий класс Англии гордится тем… что он хранит свою империю.
Бенджамин Дизраэли
Если вы хотите избежать гражданской войны, вам следует стать империалистом.
Сесил Родс
В качестве премьер-министра (в 1868 г. и в 1874–1880 гг.) Дизраэли, лорд Биконсфилд (1804–1881), отстаивал основополагающие политические постулаты о приоритете врожденных прав англичанина перед правами человека; он проповедовал постулаты британского империализма и солидарной общности англичан, усматривая в них в первую очередь социальные задачи. Вся его политика велась во имя высшей расы и расовой чистоты. Этот премьер Великобритании и личный друг королевы Виктории первым из европейцев провозглашал (и – по словам Ханны Арендт – «намного последовательней, чем копеечные души в облачениях ученых»[448]), что «раса – это всё» и основа ее – кровь. «Опыт блуждания по всем окольным и ложным путям истории сводится к одному решению: все есть раса». «Истина в том, что как прогресс, так и реакция – только слова, выдуманные для мистификации миллионов. Они ничего не значат, они – ничто… Всё есть раса»[449]. Под этим мог бы подписаться и Адольф Гитлер. (Не случайно антидемократический, католический теоретик права Карл Шмитт стремился истолковать мании Гитлера как «дизраэлизм буйно помешанного германизма».) Во всяком случае, в «Mein Kampf» Гитлер рекомендовал подходить к истории, пользуясь именно расовыми категориями. А «единственное, что создает расу, – кровь», – писал Дизраэли[450].
Величие Англии для Дизраэли было «вопросом расы», вопросом доминирования высшей расы. «Упадок расы неизбежен… если только она… не избегает всякого смешения крови», – утверждал Дизраэли (за полсотни лет до Хьюстона Стюарта Чемберлена и почти за восемьдесят до Адольфа Гитлера)[451]. «История английского патриотизма» поддерживала точку зрения Дизраэли: «У любого приличного человека при одной мысли о браке [англичанки] с негром должна кипеть кровь <…> Столь модное нынче естественное равенство, принявшее форму космополитического братства… если бы и могло стать реальностью, испортило бы великие расы и полностью погубило бы гений мира [sic]»[452]. «Еврейская расовая замкнутость отчетливей всего [sic] опровергает учение о равенстве всех людей», – уверял Дизраэли в 1853 г.[453]
«Всё есть раса; другой истины нет», – настаивал он еще в 1847 г. в одном из своих романов[454]. А романы Дизраэли, как утверждалось, были популярнее знаменитых романов Вальтера Скотта[455]. Дизраэли еще задолго до гитлеровца Юлиуса Штрайхера сформулировал любимое изречение последнего: «Расовый вопрос – ключ к мировой истории»[456]. О том, что расовое превосходство («supremacy of rасе») является ключом к истории, граф Биконсфилд заявил в своей речи, произнесенной в 1873 г. в Глазго, по поводу вступления в должность[457]. Во всяком случае, понятие «раса» считалось ключом к политике Дизраэли[458]. «В романах Дизраэли… раса – это догма; она настойчиво подается как фактор, важный… для будущей науки о человеке. По сравнению с расовым вопросом политика – пустая риторика»[459]. «Бог действует через расы»[460].
При этом «Дизраэли… вера которого в расу являлась верой в свою расу [он причислял себя, в частности, к “расе” еврейской], – первый государственный деятель, веривший в избранность, но не веривший в Того, кто избирает и отвергает», – напоминала Ханна Арендт[461]. «Те, кто обретает причастие у Бога, могут… принадлежать только к священной расе», – заявлял Дизраэли[462]. Тем не менее, по утверждению Ханны Арендт, он «был первым идеологом, который осмелился заменить слово “Бог” словом “кровь”»[463]. По его мнению, избранные были определены навсегда[464], а «семитская раса» стала избранной благодаря чистоте крови. Так богословие получило биологическое обоснование, а чистота британской расы была ревитализована архетипической, ветхозаветной, еще более чистой «благородной кровью». То есть «предопределение» претерпело рационализацию и стало «послеопределением» (Nachbestimmung (нем.)[465]. Если в романе-видении Дизраэли «Танкред» его «Commonwealth» (содружество (англ.) еще санкционировал Бог Синая и Голгофы, то есть Ветхого и Нового Заветов, то «воплощал» его в жизнь прагматичный английский шовинизм, «джингоизм» 1872–1878 годов[466].
Ханна Арендт видит в этом радикальном секуляризаторе ветхозаветного представления об избранном народе «создателя теории, необходимой для… угнетения чужих народов»[467]. (Гитлер понимал мысль Дизраэли именно в таком ключе: от чистоты расы зависит успех империалистического колониального владычества.) Ведь Дизраэли недвусмысленно заявлял, что «пагубные учения… о естественном равенстве людей»[468] необходимо искоренить[469], поскольку время парламентов прошло. Человек создан, чтобы поклоняться и повиноваться[470].
Уже в 1844 г. Дизраэли был одним из первых идеологов «расовой элиты», тем, кто противопоставил «аристократию от природы» аристократии, существование которой основано на истории и традиции. Дизраэли (за восемьдесят лет до Адольфа Гитлера) определял эту аристократию как «… несмешанную расу с первоклассной организацией» – по аналогии с «древними иудеями»[471]. «Дизраэли – английский империалист и еврейский шовинист… потому что “Израилем” его фантазии стала именно Англия»[472]. Но отнюдь не только его фантазии: в апогее британского империализма Дизраэли соединил иудаизм (ветхозаветные идеи избранности) с британскими представлениями об избранности, которые (через кальвинистское пуританство) сами опосредованно проистекали из ветхозаветных источников.
Поэтому он заявлял, что расы «арийцев и семитов имеют одну и ту же кровь и происхождение, однако… им суждено идти в противоположных направлениях»[473]. Ранее он предупреждал читателя (задолго до возникновения Третьего рейха), что «невозможно что-либо сделать, пока арийские расы не высвободятся из пут семитизма»[474]. Потому что, согласно Дизраэли, «семитизм научил людей презирать собственное тело»[475]. Высшей целью жизни Дизраэли провозглашал «жить в арийской стране, среди людей арийской расы, возвращать к жизни… арийский символ веры»[476]. По этой причине он приветствовал – в связи со строительством Суэцкого канала – создание «естественной разделительной границы» между «эфиопами» и «Великой расой»…[477]
Элитарное классовое воспитание великой расы (англичан) также вызывало у Дизраэли настоящее восхищение:
