Кэсси кивнула, но выглядела побитой. Он проследил, как она поднимается по лестнице, потом обошел весь дом. Он искал и находил свидетельства пребывания здесь Данни. Его кроватка, одежда со следами молока, пышное голубое одеяло. Проклятая соска. Хит бросил все вещи в детскую и толчком закрыл дверь. Пустые бутылки из-под детского питания он выбросил. Страницу из календаря, где назначен визит к педиатру, вырвал.
Он не хотел, чтобы Кэсси видела что-нибудь из вещей Данни. Он сотрет все следы его существования. Тогда она не будет больше плакать. Он никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так плакал.
Нет, это неправда. Мэри-Энн, когда Кайл…
Он сцепил пальцы на затылке и посмотрел на потолок. Он был глух. Холоден. Пуст. И его наказание еще не завершено.
Что еще ему предстоит пережить? Какое еще наказание его ждет? Зачем ему дали ребенка, чтобы он мог его любить, и тут же забрали? Неужели Кэсси тоже заберут?
Он услышал, как шумит наверху вода. Кэсси ждет его, пора идти.
– Я могла бы к этому привыкнуть, – вздохнула она, когда Хит устроился за ее спиной.
– К чему? Ко мне?
– К такой ванне. По-моему, она больше, чем вся моя ванная комната.
Это не тот ответ, который Хиту хотелось услышать. Но чего он ждал? Они совсем не знали друг друга. Их отношения строились на одном общем интересе – на ребенке.
– Ты минималистка?
– Нет. Просто мне многого недостает, чтобы нуждаться в излишнем.
– И все же ты хочешь большой дом, в котором есть место для множества детей. – Он наклонился, чтобы Кэсси могла опереться на него. Хит не понимал, как он может чувствовать себя таким потерянным и таким возбужденным одновременно.
– Я буду копить.
Хит обнял ее. Ему не нужны разговоры. Он хочет правды и реальности, но не сейчас. Завтра. Сейчас он хочет только Кэсси.
Он взял мыло, намылил руки и провел ладонями по ее плечам, спустился к груди. Кэсси перевела дыхание и сильнее оперлась на него. Хит хотел ее. Нуждался в ней. Она находила выход своей боли в слезах. Но он так не мог. Обнимать Кэсси, целовать ее, любить ее – только это делало его мир терпимым.
– Повернись. – Хит хотел видеть ее лицо, когда он ласкает ее.
Вода плескалась о стенки ванны, но еще не переливалась. Свет свечи танцевал на влажной коже. Хит гладил Кэсси, изучал изгибы тела. Сначала руками, потом губами. Она широко раскинула ноги, чтобы быть ближе к нему. Обняла его голову и целовала, пробуя жарким языком, слизывая капли воды.
Когда Кэсси добралась до груди, Хит остановил ее. Он не хотел терять контроль ни на секунду. Пока не хотел. Сначала он сделает все для ее наслаждения. Только ее.
Он перевернул Кэсси на спину и поднял ее бедра выше над уровнем воды и прижался к ней ртом. От ее вкуса, вкуса желанной женщины, Хит сходил с ума. Он дразнил ее, и ласкал ее, и ждал, когда она издаст правильные звуки, которые скажут о том, что Кэсси достигла точки, откуда нет возврата. Не было ничего более важного, чем ее наслаждение, ничего более желанного, чем стремление удовлетворить ее. И Хит нашел свое счастье в ее кульминации, громкой, и лестной, и запоминающейся.
Кэсси медленно приходила в себя, возвращаясь к реальности. Но она была еще возбуждена и отчаянно нуждалась в его возбуждении. Ей хотелось удовлетворить его.
– Пойдем в постель. – Она встала и протянула ему руку. Потом они досуха вытерли друг друга и, взявшись за руки, пошли в спальню.
Кэсси отбросила в сторону покрывало, потом простыни. Она чувствовала себя всесильной колдуньей, и эта роль нравилась ей. Она уперлась Хиту в грудь и толкнула. Он упал на постель.
– Будь нежна со мной, – выдохнул он, сверкая глазами.
– Никогда.
Искры в глазах превратились в яркий блеск. Кэсси встала на колени рядом с ним, прижалась и поцеловала. Рукой она будто прокладывала тропинку от груди к бедрам, то вверх, то вниз. Но она не касалась твердой разгоряченной плоти. Рука пролетала над ней так, что Хит чувствовал лишь легкий ветерок. Он вздрагивал и стонал, и Кэсси приходила в восторг от своего могущества.
– Кэсси.
Он произнес ее имя будто последний раз в жизни, это был и вопрос, и мольба, и открытие.
– Теперь моя очередь, – пробормотала Кэсси ему в ухо. – Не ерзай.
Хит зажал в кулаке простыню. О да, это хорошо. Кэсси пробежала пальцами по всем закоулкам его тела, избегая одного, больше других ждущего прикосновения. Хит открыл глаза, они больше не сверкали. Его взгляд сказал Кэсси, что она сотворила хаос, перевернула его вселенную. Она улыбнулась и продолжила сладостную пытку. Наконец, со стоном приподнявшись, Хит схватил ее руку и положил на свою восставшую плоть. Испытывая его терпение, Кэсси провела исследование сначала рукой, а потом продолжила изучение языком.
Голос упал на октаву, когда Хит пытался произнести какие-то еле понятные слова.
– Остановись, – наконец не выдержал он и отстранил Кэсси.
Он положил ее на спину и погрузился в нее, потом остановился, забрался глубже и издал низкий горловой звук, тело стало неподатливым. Затем он начал движение, короткие, быстрые толчки, его тело тяжело давило на ее, дыхание такое же прерывистое, как и у Кэсси. Она обвила его ногами и пятками упиралась в ягодицы. Финал получился не медленный и нежный, а быстрый, жесткий, ошеломляющий. Они закончили яростно и дико. Разум отключился. Ни единой мысли, только чувство. Исключительное, запоминающееся чувство.
Кэсси гладила руками его спину, разбирала пальцами его непослушные волосы. Слезы жгли глаза. Он такой красивый, такой нежный. Аж дух захватывает.
И особенно больно, потому что это их последняя ночь.
Они приготовили сэндвичи с индейкой и ели их на задней веранде, наблюдая, как темнеет небо и тучи закрывают луну. Воздух пах близящимся дождем, исключительно редким в Сан-Франциско в конце сентября. Затем они пошли в спальню, а в полночь полил дождь. Не нежный, очищающий душ, а яростный, барабанящий шторм, который рвался в окна. Они оставили жалюзи открытыми и наблюдали, как свирепствуют дождь и ветер.
Хит заранее разжег в спальне камин. Сейчас он зарылся лицом в волосы Кэсси, вдыхал аромат шампуня и не желал бы быть нигде в мире, кроме своей постели рядом с ней.
Он не хотел ни о чем говорить, чтобы не разрушить хрупкий покой вечера. Ни один из них не упомянул Дании и не говорил о будущем. Это казалось лучшим выбором для данного момента. К реальности их вернет лишь дневной свет.
Усталость вдруг навалилась на него. Надо спать. Надо освежить голову сном.
– Устала? – спросил он.
– Очень.
– Тогда иди спать.
Кэсси теснее прижалась к нему. Прошло несколько минут.
– Можешь выключить свет.
– Ты уверена? – засомневался Хит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
