прекратить боевые действия и выслать делегацию на переговоры о выкупе. Шведы прибыли, но король не дал им и слова вставить, когда речь шла именно об отступном. Что-то вякнуть разрешил лишь когда заговорили об освобождении его величества. Понятное дело, они настаивали, чтобы короля отпустили прямо сейчас под честное слово, но тут уже заупрямился Пётр, заявивший, что пока он не увидит подписанного трактата о передаче земель, не поднимется на борт кораблей и не сосчитает оговоренных денег, «брат Карлус» будет его гостем. Обещал кормить, поить, и даже выводить на конные прогулки, но домой «дорогой брат» отправится не раньше, чем все пункты договорённостей будут исполнены. А ежели шведы решат, что им будет проще похерить договор и возобновить военные действия, то тогда и русский царь вправе считать себя свободным ото всех данных обязательств. Намёк прозвучал достаточно серьёзно, чтобы Шлиппенбах после этого решился на какую-то авантюру.
Со своими военачальниками, которые сдались «на пароль» Карлу, у Петра намечалась отдельная беседа. А пока их посадили за крепкие караулы, дожидаться царского суда.
Шведская делегация покинула Москву рано утром следующего дня, оставив своего короля скучать в кремлёвских палатах. Днём уехал саксонец, причем весьма довольный. Видимо, тоже о чём-то договорился. А ближе к вечеру «немезидовцам» передали приказ — всем явиться во внутренний двор Кремля.
3
— Равняйсь! Смирно! Равнение налево!
По такому случаю командир загодя приказал «немезидовцам» привести себя в порядок, постирать форму, начистить оружие и берцы, и быть готовыми к парадному построению в любой момент. Даже сам побрился — ну, попросту знал, как Пётр Алексеич относится к бородам и бородачам, хоть бы они сто раз были донскими казаками. Теперь стоят при полном параде, по отделениям — не шелохнувшись — а перед их строем прохаживается тот, кого они сами признали своим главнокомандующим.
Сюрреализм ситуации заключался в том, что «немезидовцы» были обмундированы и вооружены как полагалось в начале двадцать первого века. А на дворе был декабрь 1700 года, и их командующий — это не кто иной, как Пётр Первый. Между прочим, рядом он выстроил своих преображенцев и теперь сравнивал выправку. Судя по выражению его лица, сравнение было не в пользу лейб-гвардии, куда после понесенных под Нарвой потерь уже зачислили немало новобранцев.
К слову, даровать преображенцам и семёновцам право носить красные чулки в память об их беспримерной стойкости он уже успел. И сегодня гвардия впервые появилась в этих обновках — быстро управились, видимо, государь велел покрасить имевшиеся где-то в запасах белые чулки.
Средний рост бойцов «Немезиды» был где-то между отметками 180 и 190 сантиметров, то есть очень сильно выше тех же преображенцев, куда в эти годы набирали парней, не отличавшихся выдающимися физическими параметрами. Но Пётр заметно возвышался даже над ними. Это впечатляло. Тем более впечатлял тот самый «фирменный» петровский взгляд, который мог выдержать далеко не каждый… Несколько минут царь в полной тишине внимательно разглядывал обмундирование, амуницию и оружие «казаков».
Основа иллюстрации создана нейросетью по подробному техзаданию автора, остальные детали дорисованы в графическом редакторе автором на основании портретов Петра
— Изрядно, — сказал он, мысленно сделав для себя какие-то выводы. — Молодцы, за отменную выправку хвалю. О заслугах ваших ведаю, как и о том, что станет для вас наилучшей наградой. Отныне быть вам зачисленными в лейб-гвардии Преображенский полк, в фузилерную роту четвёртого батальона.
Сюрпризом это стало далеко не для всех присутствующих: основное государь сообщил командиру «казаков» ещё в Новгороде, отложив обсуждение деталей до конца переговоров. Но всё же момент был волнующий. Три секунды молчания — и сорок человек, как один, отчеканили в ответ:
— Служим Отечеству!
Рапорт о зачислении в состав полка командир написал, конечно же, заранее, переписав там весь личный состав подразделения с их званиями. Теперь в углу бумаги, которую следовало подать в полковую канцелярию, красовалась размашистая и, как всегда, корявая роспись Петра: «Быть по сему, принять по списку всех без изъятия с чинами и жалованьем». Не иначе на бегу подписывал, с него станется.
4
— А нас в такие же мундиры теперь обрядят? — не без иронии поинтересовались сразу несколько человек, когда «Немезида», в полном составе пройдя парадным строем по плацу, вернулась в импровизированную «располагу».
Она было, прямо скажем, не очень, хорошо хоть не полуподвал. Из доступных удобств обнаружились лишь огромная куча соломы, которую им предстояло распределить на лежанки, да одна небольшая печка с запасом дровишек. Зачем здесь сложили печку — лучше не спрашивать, хотя было видно, что слеплена она на скорую руку и совсем недавно. Очень может быть, что помещение использовалось именно в качестве казармы. Остекление окон? Вы о чём? Да и зачем перекрывать стеклом то, что больше напоминало бойницы. Стены толстые и холодные, пол земляной. Словом, уют был аккурат по стандартам времени.
Мастеровые ребята быстро соорудили из кирпичей, строительной извести, металлических штырей и какой-то матери пару дополнительных мелких печурок, на которых ещё и готовить можно было, затянули часть оконных проёмов занавесками из найденных где-то тряпок, солому поделили по-братски. Одеяла? Нет, не слышали. Здесь солдаты накрывались плащами… Нашли жерди, тряпки поплотнее, и в более-менее тёплом углу отгородили «женскую половину», так как уже сейчас здесь находились две дамы, а с обозом должны были прибыть Дарья со своей медициной и поварихи. Сколотили из деревянных чурок и досок столы и лавки, даже изобразили что-то вроде посудного шкафчика, устроив ближе ко входу нечто типа столовой. А у печки приколотили самодельный «дачный» рукомойник, который слепили из деревянного же ведра и того, что нашлось под рукой. На будущее, если придётся здесь задержаться, обсуждали идею соорудить ставни из досок: извините, на дворе декабрь, скоро новогодние праздники, а по помещению ледяные сквозняки гуляют. Освещалось всё это хозяйство …нет, не свечами. Свечи — слишком дорогое удовольствие для солдатской казармы. Классическая лучина — наше всё. В помещение закатили пару бочонков, куда таскали воду из колодца. Нужен кипяток? Котелок с водой на печку, и вуаля, жди, пока закипит. Ну, а прочие удобства, пардон, в какой-то затхлой нише в дальнем конце внешней — относительно помещения — галереи. Хорошо хоть выгребную яму ранее накрыли прочным дощатым настилом, зато никто в этом углу не предусмотрел никаких дверей. Сюда не только по надобности ходили, но и тишком бытовой мусор сбрасывали, да и «все свои», к чему двери? Но гости из будущего считали иначе и дверь с классическим крючком из толстой железной проволоки всё же соорудили. Смешно,
