Это обрадовало всех на корабле, кроме Ньюты. Ее эта новость ожидаемо никак не тронула. Ультиматум, данный ей капитаном, был внезапно забыт им, а сама Ивьерра вела себя так, будто уже и не помнила об этом. Все торопились покинуть ставший вдруг душным и ненавистным крейсер «Экскалибур» и провести неделю вне его стен и кают.
К Ньюте заглянул Бореслав, который так же ждал увольнительную, как и все на корабле. Она знала, что тот собирался навестить друзей на Алдабре, потому что родственников все равно не имел. О том, что она собирается защищать на суде Брода, Ньюта не обмолвилась ни словом. Она все еще испытывала сильный страх от того, что ее ждет после суда. Однако и отступать она не собиралась. Просто, вспомнив советы Тары, решила утаить от всех до времени.
Пересеклись они и с Тарой в ангаре, куда та заглянула, чтоб попрощаться со своей «Ласточкой», которую транспортные дроны забирали после ремонта.
— Ну, как прошло свидание? — спросила Тара у Ньюты.
Та не ответила, но лишь улыбнулась.
— Помнишь, что я тебе говорила? … Ну, тогда держись! И пусть лучше твоего Брода оправдают, иначе худо будет вам обоим!
— Кое-что должна тебе сказать. Брод считает, как и ты, что Кириллу Викензу нельзя верить… Я сочла важным сказать тебе это сейчас. Мало ли.
— Спасибо. Хотя спец-отдел от меня уже отстал… Даже на Алдабру отпустили… Полечу к родным… Сто лет там не была.
Сказав Тара улыбнулась. Они обнялись на прощание. Ньюта все еще стояла у трапа шлюзовой ангара, провожая уходящую к стоянке транзитных шаттлов Тару. Ей надо было бы собираться и готовиться к своим адвокатским делам, на которые она подписалась, но отчего-то, провожая взглядом, ее сердце сжалось, как пружина. Перед глазами то и дело как наяву вставали жуткие картинки обессиленных и изможденных людей. Она гнала их от себя, как бесполезное и даже вредное наваждения, будоражащее ее душу. Внезапно Ньюта поймала себя на мысли, что подобное очень давно посещало ее, и вот теперь снова навалилось внезапно, как ураган, как буря в пустыне, привнеся хаос и сумятицу в ровный и стройный ход ее мыслей. Отчего-то ей захотелось закричать в след Таре, предупредить о беде, но она будто потеряла или растратила тот самый навык, который лет 8 назад помог ей с Бродом.
Суд и приговор
Брод смотрел в одну и ту же точку на столе и не шевелился. В комнатушке, названной кем-то наверное по недоразумению залом суда, все равно больше никого не было. Зато светился большой экран от пола до потолка на всю противоположную от его стола стену. Где-то около получаса понадобилось ИИ, чтоб просто перечислить все предыдущие «грехи» Брода с подробностями еще со времен эдемской академии. Тут вспомнили и про угнанный крейсер «Буцефал» и про марсианский культ, к которому тот и отношения никакого не имел, кроме того, что сам был с Марса родом. Зато упоминание «Буцефала» навеяло воспоминаниями о том, как он будучи курсантом на 3-м году обучения провернул такое. Брод вспомнил, как ковыряясь с рем-дронами в ангаре в инженерной панели обнаружил неубранный с верфи отладочный режим работы всей корабельной интеллектуальной системы, и как смог тогда легко вывести ИИ из нормального функционирования путем нехитрых манипуляций с настройками. Он улыбнулся. Диктор как раз окончил перечисление его былых «заслуг» и приступил к нынешним. На проекции появилась рамка с лицом главы СОП Кириллом Викензом, где он озвучил еще один приговор, который Брод получил заочно, будучи на Парпланде. По сути причиной осуждения был его выход в ГЛТ-сеть без уведомления служб Патруля. Брод снова улыбнулся. Его взгляд по прежнему буравил воображаемое пятно на столе. Тот же Кирилл Викенз озвучил и новые обвинения против него в бегстве на сторону врага, в измене. Обвинение продемонстрировало записи со стороны наемников «Зова», где Брод лично убил двух подельников Фабриана там на Альхоне. Кирилл продолжал вываливать на стол факты против обвиняемого. Дошел он и до угнанного корабля класса «Гунгнир». Появились записи все с того же судна, где проводились тренировки отряда, собранного Бродом лично. Тот снова повел глаза вверх и заметил, что записи прилично смонтированы и порезаны. «Как будто чего-то или кого-то не хватает». Брод внимательно следил за видеофрагментами и в конце концов понял, что было не так. «Николь нету… И Лоуренса тоже… Самбор был прав, а вот я сильно просчитался». После выступления Кирилла на экране в рамке появилась еще одна весьма эффектная особа в серебристом костюме Патруля. Ее Брод не знал. Зато она внезапно предоставила видеозапись, на которой объясняется, когда, где и при каких обстоятельствах тот нарушил работу системы безопасности космопорта на Парпланде, что привело к пролету ударных космолетов, падению сбитого грузового судна и гибели более сотни преторианцев, наемников в основном среди техников и обслуживающего персонала. Когда обвинительные речи наконец закончились, финальным аккордом Кирилл произнес:
— На основании всего вышеперечисленного сторона обвинения требует приговорить Бродерика Новена к высшей мере наказания — аннигиляции!
Брод, слушая это, тяжело вздохнул. Он снова смотрел в точку на столе. ИИ тем временем предоставил слово защите. На экране появилась рамка с лицом Ньюты. Брод грустно из подо лба глянул на нее. «Эх, Нью, что ж ты с собой делаешь? Они ж тебе за это житья не дадут». На счет своих шансов Брод иллюзий не питал. Спец-отдел, как оказалось, поработал на славу, собрав если не все, то почти все, где успел поучаствовать тот. Ньюта уже в самом начале своего выступления внезапно пригласила «дедулю Бэка» и обратилась к нему с неожиданным вопросом:
— Капитан Беккет Фэйтнол, правда ли, что курсант Бродерик Новен не участвовал в официальной церемонии принятия присяги?
Кирилл тут же попытался опротестовать нелепый, как ему казалось, вопрос, но судебный ИИ отклонил его протест.
Когда седой «дедуля Бэк», дослушав вопрос, заговорил, Брод поднял глаза и внимательно посмотрел на него.
— Это правда… Курсант Бродерик Новен не принимал присягу — медленно и с расстановкой выдал тот, глядя прямо перед собой.
Глаза Беккета словно смотрели ему в лицо. Брод замер от неожиданного поворота. «Как это возможно?». Он хорошо помнил общее построение на Аламахе до вылета на Минтаку на его первое тренировочное задание в паре с самим Бекетом. Тот, после небольшой паузы, продолжал:
— То, в чем участвовал подсудимый, называется присяга курсанта… Перед началом финальных испытаний и учений все курсанты присягают на верность законам Звездного Патруля и Конвенции Бодента, вот только
