— Тогда не буду вам мешать, — с довольной улыбкой, Микаэла забрала мою пустую чашку и вышла из комнаты.
— Надо успеть провести нашу операцию под кодовым название «Сила» до тех пор, пока наши с тобой мужчины отбиваются в Совете, — со знанием дела сообщила Луиза.
— Лиза, ты знаешь, что там происходит на этом Совете? — с надеждой спросила я.
— Не больше, чем ты, — с сожалением вздохнула мама Ричарда. — Тарас также шлет «все ок, не волнуйся», но обещанная неделя уже превращается в две, и я начинаю волноваться все больше и больше.
— Вот и я также, — тяжело вздохнула я.
Эта неизвестность выматывала. Вот не мог Ричард просто сообщать все как есть, без этих его «все хорошо, не волнуйся, но я задержусь еще на неделю». И как тут не волноваться? Да я места себе не нахожу!
— Я сегодня звоню мальчикам, — вырвала меня из моих мыслей тетя. — Предварительно планируем провести операцию завтра.
— Не спеши, Оль, — остановила ее энтузиазм Луиза. — Нам с кладбищем надо разобраться сначала.
— Блин, не подумала об этом совсем, — кивнула Ольга.
— Вот ты всегда так торопишься, — упрекнула подругу моя будущая свекровь. — Настало время выяснить нам с тобой все.
— Мне уйти? — осторожно спросила я.
— Нет, оставайся, будешь арбитром, — весело хмыкнула Луиза, а Ольга покосилась на нее с сомнением.
Но вопреки моим опасениям, выяснения обстоятельств тридцатилетней давности затянулись максимум минут на десять, без скандала, взаимных упреков и выяснений отношений. Все было до банальности просто: кто-то что-то не так понял, в итоге додумал сам и принял неверное решение. Этим «кто-то» оказалась моя тетя Ольга. Тогда, много лет назад, когда старший Шубинский, дед Ричарда, издал указ о том, что в семье не должно быть больше двух детей, моя тетя, беременная третьим, прибежала за помощью к своей подруге, по совместительству снохе тогдашнего главы стаи, Луизе за помощью. Та в свою очередь за час до этого сильно поскандалила с ополоумевшим свекром по этому поводу, да настолько, что ей грозило изгнание из стаи, так как она посмела бросить вызов ему. В ожидании своей участи, она не отмахнулась от своей подруги, сказав ей, что сейчас она ничем не сможет ей помочь, завтра поговорим, Луиза просто выставила Ольгу за дверь, опасаясь, что свекр, увидев мою тетю может что-нибудь ей сделать.
Ольга же расценила это как нежелание помочь ее семье в создавшейся ситуации, прилетела домой, быстро рассказала мужу свою версию произошедшего. Вдвоем они решили, не теряя ни минуты, завтра же день уйти из стаи. И когда на следующий день, Луиза пришла к Ольге, рассказать о том, что они уговорили отца хотя бы не применять указ к уже беременным женщинам, Ольга отказалась пускать ее на порог и выслушать. В итоге подруги разругались, наговорив друг другу несправедливых колкостей, разошлись практически врагами. Евгений Петрович сложил с себя наследственное право быть Бетой стаи, с гордо поднятой головой поддержал свою жену, также не дав Тарасу прояснить ситуацию.
Вот если бы было меньше гордости и больше умения слушать людей, сейчас бы Ольга жила в стае, а дядя не боролся бы со своим недугом, а был бы правой рукой вожака!
— М-да! — задумчиво произнесла я. — Конечно не являюсь свидетелем той стычки между вами, но считаю, что вы виноваты обе. — И на их протестующие возгласы, добавила: — Если бы ты, Луиза, помягче объяснила подруге все, что произошло, и не выставляла ее за дверь, а сказала причину, по которой той лучше уйти, то может Ольга не пылила бы. А ты, Оль, имела бы терпение и не рубила с плеча — все сложилось бы по-другому. Но есть одно но… — многозначительно приподняла бровь я и взглянула на притихших женщин.
— Лис, не томи, — застонала Ольга. — Говори свое «но» уже.
— Если бы не ваша ссора и не уход семьи Ольги из стаи, куда бы делась я?
Обе уставились на меня как на величайшего философа всех времен и народов.
— А ведь и правда, — первой опомнилась Луиза. — Значит, это само проведение тогда столкнуло нас лбами, Оль. Чтобы ты могла позаботиться о бедной девочке. Значит, теперь надо позаботиться о твоем бедном муже! — с уверенностью произнесла она.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я звоню сыновьям, пусть дуют сюда со всех ног, — согласно кивнула Ольга и достала телефон.
Глава 35
Все мои трое братьев прибыли только на следующий день после звонка своей матери. Ольга извелась вся к тому времени — так ей не терпелось провести нашу операцию. Мальчики были же настроены не так радостно, как мы. Виктор вообще достаточно скептически отнёсся к этой затее, но под натиском своей матери и Луизы сдался и махнул рукой, сказав только, что, хотя бы перезахоронят по-человечески какого-то бедолагу.
Время операции было назначено на десять вечера сегодняшнего четверга. Луиза на всякий случай уточнила у Тараса как идут дела на Совете, получила его короткое «все нормально», насторожившее ее, так как не было привычного «все ок, не переживай», но мы с ней вместе решили поразмыслить над этим потом, как только закончим с «Силой».
Ровно в десять вечера мы сидели в машине Ильи — огромном внедорожнике, рассчитанным на семь посадочных мест, в нетерпении ожидая, когда уже тронемся в путь. На место назначения. указанного Ольгой, прибыли почти в полночь. Женщинам стало немного жутковато: ночь, полная луна на небе и густой непроходимый лес. Ольга с Виктором шли впереди, тетя, видимо подгоняемая радостным ожиданием излечения своего любимого супруга, шла достаточно быстро, освещая путь предусмотрительно захваченным фонариком. Виктор шел следом за матерью, стараясь не отставать от нее. Луиза с Ильей шли следом за ними, мы с Антоном замыкали нашу странную процессию. Я вцепилась в Антона, как в спасательный круг утопающий, боясь смотреть по сторонам.
— Здесь! — наконец Ольга остановилась и посветила фонарем на небольшой холмик, бережно украшенный полевыми цветами, в изголовье которого был вставлен камень, при ближайшем рассмотрении оказавшийся осколком от строительной плиты.
Вздохнув, сыновья Ольги взялись за лопаты и принялись раскапывать холм. Мне казалось, что это длилось целую вечность, прежде чем Илья произнес удивленно:
— Ни фига себе!
— Что там? — подошла Ольга и зажала от удивления рот ладонью.
Подавив свое отвращение, мы с Луизой тоже подошли и остолбенели от увиденного: человек пролежал в земле почти тридцать лет, но ощущение было, что закопали его вчера — ни следа разложения.
— Это все сила, — пояснила мама Ричарда. — Она осталась с ним, и поддерживала его все это время в таком состоянии.
— То есть в нем жив волк? — с удивлением переспросил Илья.
— Нет конечно, — отмахнулась Луиза. — Это сила твоего отца, а так как он жив, жива и она. В общем не знаю, как объяснить это научно, но вкратце сила жива, пока жив ее хозяин. В академии, где я училась, был целый курс по силе оборотней, но мы с твоей мамой, — обращаясь ко мне пояснила будущая свекровь, — его прогуливали.
— У нас такого курса не было, — задумчиво произнес Илья.
— Конечно, его запретили, так как у студентов начал просыпать интерес к ритуалу передачи силы, — кивнула Луиза. — Давайте уже вытащим его, заберем силу и перевезем на кладбище, — скомандовала она. — До которого часа нас ждут там? — спросила моя будущая свекровь у Виктора, который должен был договориться на счет места на кладбище, расположенном недалеко отсюда.
— До трех. Надо поторопиться, неизвестно сколько займет времени передача, — ответил брат.
— Еще бы знать, как ее передавать, — тихо себе под нос пробормотала Луиза, но я услышала и удивленно уставилась на нее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Луиза! — зашипела я. — Ты не знаешь, как? — Та покачала головой. — Вот те раз!
Пока мы шептались с мамой Ричарда, Ольга подошла к покойному и прикоснулась к его лбу ладонью, тихо зашептала, роняя слезы. Из ее бормотания можно было разобрать только «Прости», «Мы не хотели», «нам жаль» и «позволь». Спустя пару секунд Ольга рухнула на землю без сознания.
