не те, у кого с первого раза все удалось, а те, кто вставал раз за разом, разбивая коленки в кровь.
Проект “Пикап для дам” был не первым моим детищем, но определенно самым успешным. Я пробовала себя в работе на “тетю”, на “дядю” и даже на “дедушку” – не мое. Я любила, когда надо мной нет потолка. Когда я сама могу установить свою планку неба. Вот сейчас, например, мой небосвод заволокло грозовыми тучами и никто, кроме меня, не сможет их развести в разные стороны.
Можно было сдаться. Можно было начать заново. Можно было врать.
Но нынешняя информационная эра ничего не забывала. Люди в сети были жестоки, затаптывали и возносили вверх с одинаковым удовольствием. Но у меня было оружие: я знала, как работать с людьми.
– Ты уверена? – Лиза посмотрела видеопризнание, которое я записала, и покачала головой. – Не надо. Люди жестокие. Ты сделаешь только хуже!
– Люди принимают решения не только “стадом”, как если бы неизвестный оратор настраивал их против меня. Каждый их них сейчас сидит перед своим компьютером, каждый – личность, которая привыкла высказывать мнение и сомневаться во всем. Каждый – человек, что проходил через свои трудности. Да, мало у кого история аукнется с моей, но человек тем и отличается от животного, что может испытывать эмпатию. Разве я не показала все свои чувства на видео?
– Ты вывернула душу. – Лиза сложила руки на груди. – Это плохо.
А как по мне, так это единственный способ спасти свое дело. Против правды трудно выступать.
– Прости, но я думаю иначе. Мне тяжело далось это откровение.
И это еще слабо сказано! Я переписывала раз за разом в течение всей ночи. Вытаскивала из себя клещами каждое прошлое, понимая, что это даже полезно. Раньше я не могла найти в себе мотивацию как следует проработать свое прошлое так, чтобы говорить о нем спокойно, а сейчас повод действительно нашелся. Мотиватор, который способен сдвинуть меня с места и немного излечить душу.
– Ты не можешь решать одна! – Глаза Лизы, казалось, вспыхнули.
– Почему?
– Потому что это наше совместное детище. Я тоже вовлечена. И… – Лиза недовольно поджала губы, подняв на меня взгляд. – Ты подумала обо мне?
Думала ли я о Лизе?
– Но это мой проект. – Сейчас мне придется быть твердой.
Я понимала, почему она так реагирует. Мы с ней стали слишком близки. Лиза почувствовала свою полную причастность к моему делу. Стала видеть себя ее непосредственной частью.
– Я лицо этого проекта. – Я впервые видела Лизу такой серьезной, когда она это говорила.
Неприятно кольнуло в груди. Странное чувство: я же чувствовала, что права, что можно и не оправдываться и не объяснять. Но мы с Лизой слишком близки, и теперь я должна думать и о ее чувствах, и о том, как тактично ей сказать, чтобы она не разевала рот на чужой каравай.
– Прости за то, что сейчас скажу, но я наняла тебя именно для этой цели. Ты подписала договор о неразглашении. Ты получаешь фиксированный процент от общей суммы выручки. Но! Ты не партнер.
Лизе в лицо словно микротоком дали – все мышцы дернулись. Она прикрыла глаза, чуть отвернулась – вся такая оскорбленная. И я поймала себя на мысли, что почему-то испытываю то, что не должна, – чувство вины. Будто я делала неправильные вещи.
– Значит, я горбатилась на тебя столько лет и не имею права пикнуть? – голос Лизы был насквозь пропитан сарказмом. – Заткнись и молчи в кулачок – ты хочешь сказать, чтобы я так себя вела?
Я попыталась не нервничать. Перед ответом отсчитала десять секунд, во время которых старательно контролировала свое дыхание, и сказала:
– Нет. Я понимаю, что ты беспокоишься о своем будущем, и это нормально. Но и нормально, когда плод интеллектуального и физического труда, как этот проект, регулируется его создателем. И я понимаю, что ты чувствуешь, будто строила дом, а получился песочный замок. Ощущаешь себя словно без крыши над головой. Но, как и значится в договоре, в случае резкого прекращения контракта с тобой я выплачиваю тебе среднюю годовую зарплату за три месяца.
– Банальное сокращение. Как стала не нужна, так высморкалась, словно в носовой платок, и выбросила. А до этого, словно денди, носила в кармане пиджака вместе с розой, – Лиза чуть не шипела.
Меня больно резала ненависть ее слов. Каждая фраза, будто лезвие, оставляла тонкие, почти невидимые раны, но как же они болели, щипали, дергали!
– Любая должность, любое дело могут разрушиться в один момент. Нет ничего постоянного. Я не хочу с тобой ссориться из-за этого. Ты поддержала меня в самый сложный период. Без тебя я бы не справилась.
– Вот именно! Пикап для дам не существовал бы без меня. – Лиза вскочила, пошла к выходу, ни разу не обернувшись, и с размаху хлопнула дверью.
А я присела на краешек стула, закрыла глаза и покачала головой. Такое ощущение, что я покатилась со снежной горы, облепилась белыми хлопьями и теперь несусь вниз в неизвестное будущее.
Когда на чаши весов ложатся две ценности – это одно. Когда два страха – это другое. Но что происходит, когда на противоположных сторонах балансируют собственное дело и не менее собственная паническая атака?
Три дня назад я и представить не могла, что для меня тут же одна чаша перевалит другую. Что страх окажется для меня куда менее значительным, чем дело, в которое я вложила всю себя. Что я опубликую видеооткровение, где расскажу все о своем прошлом.
Я проговаривала свой опыт сотни раз с куратором, но там было один на один. С человеком, чья работа была помогать мне справиться с проблемой. А тут я открывала себя на суд толпы.
Я думала, что я закроюсь дома и не буду читать комментарии. Но оказалось, что я крепче, чем считала. Я гуляла, писала посты и отвечала на бесчисленные сообщения клиентов. Как и моя личная чаша весов накренилась в сторону моей страсти – моего дела, так и мнение клиентов стало утягивать в сторону положительного восприятия. Стоило им понять настоящую причину моего поведения, они смягчились.
