Это Машкин выбор. Не буду же я прикручивать ей свою голову? И нетактично врываться в гримëрки к артистам лишь для того, чтобы спасти подругу от глупости, на которую она решила пойти сама. Осознанно. Всё-таки девочка уже немаленькая, должна понимать, что её мужу могут элементарно донести “добрые люди”.
— Думаю, у неё ничего не получится, — продолжает Ульяна. — Там такие шкафы стоят, не пропустят просто-напросто. Близко к ребятам из группы не подойти, они не любят бешеных фанаток. Я смогла проскочить. Подругу заменяю, я журналист.
— Понятно, — киваю разве что из вежливости и перевожу взгляд на Морозова, округляя глаза.
Он усмехается и хлопает Ульяну по плечу, вроде дружеский жест, но ласковым его шлепок совсем не назовешь.
— Что? Так вот, о чём это я? Солиста ещё не видела, а у нас интервью назначено после концерта. Он вообще не любит журналистов, с прессой обычно общается его менеджер. А сегодня согласился! Вы знали, что Егор этот из нашего города? Я до сегодняшнего утра — нет! Я даже рада, что Ксюша, моя подруга, заболела и не смогла быть сегодня здесь. Нельзя так, конечно, говорить. Зато какой шанс для меня! — тараторит на одном дыхании Ульяна и, закончив, делает глоток своего коктейля.
Бедняга утомилась.
— Понятно, — повторяю ещё раз и пытаюсь вырваться от болтливой девушки Кирилла, или кем она ему там является. — Я пойду, вызову себе такси. Здесь сеть не ловит.
Демонстрирую для наглядности свой телефон и, кивнув этой парочке, наконец спешу к выходу. На ходу набираю Машке сообщение о том, что я уехала. Ну и прошу, чтобы скинула ответное, как доберется домой. Я ей не нянька. Пусть делает, что хочет. Люди предпочитают учиться на собственных ошибках, чем прислушиваться к тем, кто эти ошибки уже совершил.
Забрав в гардеробе куртку, набрасываю её на плечи и выхожу на улицу.
Май прекрасен. Весна, а именно с мая для меня начинается это время года, всегда была моей любимицей. Природа просыпается, воздух наполняется ароматом травы и первоцветов. Я могу подолгу бродить в лесу. Наблюдать и слушать.
Мне комфортно вот так. Быть одной. Здесь и сейчас.
Эйфория после концерта немного отпустила, и на плечи потихоньку наваливается привычный тяжёлый груз. Но пока я не ощущаю его в полной мере и просто дышу. Дышу полной грудью, вбирая в лёгкие влажный и свежий воздух.
Загружаю приложение такси. И долго не могу дождаться машину. Раз за разом заказ сбрасывается. Наверное, виной тому загородное расположение дома отца. И сейчас водителям не хочется везти своего пассажира так далеко, когда в городе полно заказов.
Засовываю телефон в карман джинсов и продеваю руки в рукава. Прохладно. На улице уже стемнело. Около клуба всё ещё довольно светло из-за фонарей. А там, дальше в сторону оживленного проспекта, освещение уже хромает. Только от дороги, по которой несутся машины, падает свет фар. Ежусь от холода, обнимая себя за плечи, и решаю немного пройтись.
— Даша!
Смотрю в сторону клуба и округляю глаза, видя идущего в мою сторону Морозова. Он на ходу надевает кожаную куртку и достает из заднего кармана джинсов ключи от машины. Его автомобиль приветливо подмигивает фарами на забитой до отказа парковке. По привычке запускает руку в волосы, останавливается рядом, смотрит на меня сверху вниз.
— Ты чего? — непонимающе хмурю брови. — А, эм... как... Ульяна где?
— Осталась интервью брать, — просто говорит Кирилл, засовывая руки в карманы куртки. — Такси ждешь?
— Нет, так и не вызвала машину ещё. В загородный поселок покататься мало желающих. Назад им, скорее всего, придётся ехать пустыми.
— И не надо. Поехали, я тебя отвезу.
— Я... не знаю, — честно отвечаю.
С одной стороны, я начинаю замерзать и с Морозовым уже ездила. Всё было даже лучше, чем могла себе представить. Паника накатывала лишь пару раз. Возможно, в этот раз будет ещё лучше. Психолог говорит, нужно больше практиковать поездки и тогда, возможно, паника меня отпустит. С другой — странно всё это. Его девушка там, а я в его машине...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я поеду медленно, — заманчиво улыбается Кирилл и потихоньку начинает теснить меня в сторону своей машины. — Гнать не буду. Все правила будем соблюдать и всех пешеходов пропустим. Не бойся.
— Я просто не понимаю. Зачем тебе это? Ладно, когда я в обморок упала, ещё могу понять. Но сейчас? Тебе нечем заняться? — прищуриваюсь и тыкаю пальцем в его бицепс. — Или ты решил сбежать от своей слишком болтливой девушки? Если второй вариант, иди обратно. Ты сам её выбрал.
Смеёмся одновременно, я ещё сомневалась, зайдет ему моя шутка или нет. Зашла. Удивительно.
Морозов качает головой, и опустив её немного вниз, смотрит на меня исподлобья. Кивает в сторону машины:
— Садись.
— Ответь, и я подумаю.
— Зачем мне это? Просто хочу о тебе позаботиться.
17
Кирилл
Её глаза распахиваются и тут же подозрительно сужаются. От расслабленной и весёлой Даши не остаётся и следа. Губы сжимает в линию, руки упирает в тонкую талию, которую я сегодня отчетливо разглядел под обтягивающей футболкой.
— С чего бы это? — спрашивает она.
А я и сам не знаю, с чего. Просто мне хорошо рядом с ней. Комфортно. И хочется, чтобы она тоже чувствовала себя комфортно. Если ради этого мне придется сгонять в коттеджный поселок, где находится дом её отца, а потом одному ехать по ночной пустынной трассе, то почему нет.
— Ты посмотрел фотографии? — делает догадку Засимова.
Поднимает руку и прижимает ко лбу, скрывая шрам. Фотографии я посмотрел. Как и некоторые видео. Трудно удержаться и не сделать этого, когда копируешь файлы на съëмный диск. Думал, гляну быстро, посмотрю, как там всё сохраняется, и завис. На счастливой Дашке.
Вот как, оказывается, она жила эти годы вдали.
Я понял, что она была очень счастливой и влюбленной. Весёлой, раскрепощëнной. Много путешествовала, училась. Посещала концерты и завтракала по утрам в кафе. Не одна.
— Ты тоже меня теперь жалеешь? — продолжает делать выводы Даша.
Опускает руку и вновь поднимает, тыча в меня указательным пальцем.
— Не смей. Меня. Жалеть.
Каждое слово подтверждает ударом в мою грудь.
— Всё. Я пошла. К чёрту вашу жалость! — выкрикивает в темноту ночи и разворачивается на пятках.
Её плечи опускаются, спина горбится. Меня током прошибает. Я не сразу догадался. Была, конечно, шальная мысль, что человек, которого она оплакивает, которого потеряла, и есть тот самый парень, мелькавший на видео. И на фото. Особенно на селфи. Счастливых до омерзения селфи двух людей, которые, не стесняясь друг друга, корчат рожи на камеру, а потом закрепляют это действие поцелуем.
Вчера в три часа ночи я понял, что вот так могла выглядеть моя жизнь. С ней. А она досталась кому-то другому. Её улыбка, блеск глаз, слепое обожание и любовь. Было видно, что эти двое любят друг друга. Парень смотрел на Дашку с восхищением, как будто она самое дорогое, что есть у него в жизни. Она же в ответ смотрела на него, как будто он центр её вселенной.
Блин.
Я её не жалею.
Жалость колет сердце иглой, но я заталкиваю это чувство куда подальше. Сразу было видно, что её достала жалость со стороны окружающих. С ней носятся как с хрустальной вазой. Вся её семья. А ей вместо этого нужна просто хорошая встряска.
Ей этого не хватает.
Я испытываю сострадание. Потому что в какой-то степени отлично понимаю, что сейчас переживает Даша. Наше горе разное. Случилось в разные промежутки жизни и имеет разные обстоятельства.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но чёрт возьми. Я отлично её понимаю.
— Куда собралась? — Догоняю сгорбленную фигуру и заключаю в кольцо рук.
Приседаю и приподнимаю её над асфальтом так, что она начинает молотить ногами в воздухе и выкрикивать не очень приятные слова в мой адрес.
— Отпусти меня, Морозов! Сейчас же!
