Да ну?! – недоверчиво воскликнул Вощинский.
Именно так… И сами ни боже мой. Из уважения к новым традициям русских военных, подчеркнул командир базы, бригадный генерал.
Кирилл Сергеевич вздохнул.
Чему печалишься? – спросил его генерал-майор Алиметов. – Жалко такую красоту другому дяде отдавать? Да, здесь можно классный санаторий оборудовать… А тебя, Вощинский, директором. Пойдешь?
На меня еще ракетных дел с лихвой достанет, – возразил командир соединения. – Даже по предстоящему договору лет восемь на демонтаж уйдет… И потом- помните, что говорил Генеральный в Вашингтоне? Не будем торопиться, не будем впадать в эйфорию, будем ответственными… И у нас в стране первый антиракетный договор прошел нелегко. Опрос общественного мнения, как известно, показал, что многие соотечественники опасались, и вполне резонно, не нанесет ли Договор по
РСД-РМД ущерба безопасности Советскому Союзу. Ведь мы тогда уничтожили ядерного оружия больше, чем американцы…
Мне особенно жалко было СС-20, – признался Алиметов. – Разумом приемлю, надо… Первый шаг, прорыв, почин дороже денег – всё так. А военная душа не на месте.
Старое, понимаешь, у тебя мышление, дорогой, – голосом Алиметова поддел спутника Гришин.
Имело место, товарищ генерал-полковник… В безвозвратном, конечно, прошлом. Искренне в этом каюсь…
Генералы рассмеялись.
Лу Тейлор легла в этот вечер поздно – не могла она уснуть, если домашняя работа оставалась незавершенной. Джордж в первые годы их супружества часто сердился, спорил с женой, доказывал, что нельзя так перетруждать себя. Сам он умел мгновенно отключаться от любых занятий для короткого отдыха, но сладить с упрямой Луизой так и не сумел. Смирился, стараясь, правда, помогать ей иногда. Джордж никакой физический труд не считал зазорным, а уж в саду возился с цветами и деревьями с особой охотой.
Когда Лу, отпустив Пегги и обойдя, стараясь делать это бесшумно, весь дом, поднялась в спальню, майор Тейлор уже спал. Она юркнула в кровать, с наслаждением вытянулась и вздохнула. «Вот и прожит еще один день, – подумала женщина. – Что он принес повою мне? Моей семье? Джорджу? Детям?»
К такому анализу событий прошедшего дня и своего места в них ее приучила мать, преподаватель философии Виргинского университета. Она жила вместе со своим вторым мужем – профессором – в Шарлотсвилле. Отец Лу расстался с ее матерью – «сбежал от чересчур занудливой ученой жены», как посмеивалась миссис Хансен, – когда девочке едва исполнилось семь лет.
Оставшись без мужа, энергичная Мэри Пъюлетт, она вернула себе девичью фамилию, занялась наукой и воспитанием Луизы. Прежде всего она считала необходимым оградить девочку от чрезмерного увлечения науками, чтобы совершенствовать в ней женское начало, без которого самая выдающаяся деятельница в области общественной, государственной, научной области и далее искусства все равно останется лично несчастной. В то же время мать Лу ограждала дочь и от носящихся в воздухе феминистских идей, суть которых заключалась в утверждении: «Если свобода – то свобода во всем, в первую очередь – в сексе». Именно здесь видели ультрасовременные женщины США реальный шаг к раскрепощению.
– Это вовсе не так, – говорила Мэри Пъюлетт дочери, когда та, естественно, подросла для этих разговоров. – Подобная свобода в отношениях между мужчиной и женщиной всегда оборачивается непоправимыми издержками, свободой от любви, ответственности друг за друга, элементарных обязанностей, которые природа и социум возложили на женщину и мужчину. Пройдет еще немного времени, и ты сама увидишь, как наши женщины, вкусив от запретного плода, объевшись наконец сексом, быстро почувствуют, что понятия «любовь» и «секс» не синонимы. И на смену половой революции придет сексуальная контрреволюция, когда нам, женщинам, захочется ветхозаветных отношений, на которые Ева подбила однажды Адама, ибо то, чем они занимались в Эдеме, было основано на истинности чувства. Вот эту истинность, можешь называть ее и таинством, сохрани, моя девочка, когда придет твой черед…
Этот черед наступил менее чем полгода спустя… Лу перешла тогда на второй курс колледжа и летом работала подавальщицей в кафе для туристов на территории Йеллоустонского национального парка. Здесь вот, у знаменитых Желтых Камней, которые входят в семь патриотических символов Прекрасной Америки, она и встретилась с Джорджем. Он был годом ее постарше и учился тогда в Вест-Пойнте.
Тейлор-старший не раз советовал сыну: женись не раньше, чем станешь первым лейтенантом или капитаном, иначе не сможешь создать для семьи тот жизненный уровень, который достоин офицера.
– Ты знаешь, Джо, я ухожу в отставку, – напомнил Ричард Тейлор. – Эти «медные лбы» не могут простить мне выступления против войны во Вьетнаме и закрыли дорогу на генеральскую должность в Пентагоне, куда рекомендовал меня командующий. «Сыч», правда, обещан мне с золотыми перьями, но пенсия, она и есть пенсия… Правда, получил приглашение от аэрокосмической компании «Локхид». Предлагают мне должность эксперта и членство в научно-техническом офисе. А по просту говоря, хотят купить. Но мне с этими «ястребами» не по пути…
Полковник Ричард Тейлор был уже к тому времени членом «Лиги седых тигров».
– Я о том, парень, что не смогу взять на себя ваше содержание… Хотя конечно же буду помогать вам, если ты все-таки настаиваешь на немедленной женитьбе. Или вы просто не можете взять и отложить ее?.. Тогда другое дело, Джордж.
Молодой Тейлор густо покраснел.
– Этого пока нет, па, но… Понимаешь, Лу… она такая… Словом… мне кажется, что никогда такой не встречу. Я не хочу рисковать, па.
– Тогда женись, – просто сказал полковник. И вскоре Лу стала доброй женой Джорджу.
«Так что же произошло за сегодняшний день? Приехал Фил Тейлор, и папа Дик так неожиданно собрался к другу, с которым случилось несчастье в Майами, – вспоминала Лу, глядя в темноту и прислушиваясь к мерному дыханию мужа. – Что же еще? Да, прекрасная прогулка на яхте, дети были так рады. И дядя Вик… Как хорошо, что он приехал в гости! Не забыть с утра сказать Пегги: пусть ее сержант съездит в Брансуик и пригонит из мастерской мою машину. И еще…»
Она силилась вспомнить о чем-то весьма важном, но сон уже сморил ее, и нахлынули видения.
… «Я никогда не была на этом берегу», – подумала Лу, вдруг оказавшись на песчаном пляже. Пляж тянулся от горизонта до горизонта, море было тихим, необычайно ласковым, и женщина зашла в теплую воду по щиколотки.
Она стояла лицом к северу и видела, как справа от нее поднимается из моря солнце. А по левую руку синели близкие горы. Лу никогда не была здесь, но сразу узнала эти места, в которых родился ее легендарный дед Хаджи-Мурат Пулатов.
– Это же Каспийское море! – радостно воскликнула Лу, она столько читала о нем и о Дагестане, так мечтала побывать в этой стране, о которой рассказывал старый Эйдж Пъюлетт – так трансформировалось имя Пулатова в Америке. «Может быть, и его увижу здесь», – нелогично подумала Лу, будто забыла, что дед умер пять лет назад в штате Калифорния и похоронен к югу от Санта-Барбары, где жил в последние годы, так как тамошние места напоминали ему Дагестан.
Пляж был пустынным, и Лу двинулась вперед, шлепая босыми ногами по теплой воде, радуясь тому, как расскажет детям, что побывала на экзотической родине их прадедушки. И вдруг она почувствовала, что море и берег переменились. Вода стала вязкой, Лу с трудом вытаскивала ноги из нее, горы исчезли, она видела слева заросшие деревьями холмы. «Да это же наш СентСаймонс-Айленд! – ничуть не удивилась своему перемещению за тысячи миль Лу. – Но что случилось с водой? Разбился танкер дяди Вика?»
Едва она подумала об этом, море почернело и в лицо ей подул горячий ветер. Лу попыталась выйти на берег, но вода не отпускала ее, и тогда женщина, уже начавшая ощущать беспокойство, переходящее в страх, остановилась. Она увидела на пляже нечто вроде колодца с низким, выложенным из неотесанных камней круглым барьером.
– А это еще что?! – воскликнула Лу.
Она услышала нарастающий гул. Из колодца потянулись струйки оранжевого дыма, над барьером стало медленно высовываться нечто такое знакомое, округлоконической формы. Да, где-то она видела уже подобную штуку…
«Это же ракета «Минитмен»! – с ужасом подумала Лу. – Неужели…»
Безумный страх охватил ее. «Остановись! – мысленно закричала она. – Остановись!» Ракета перестала выдвигаться. Дым, вылившийся из колодца, внезапно исчез, боеголовка «Минитмена» несколько изменилась, и теперь Луиза Тейлор увидела в ней оконечность гигантского фаллоса.
«Что за чушь мне спится?!» – сердито подумала Лу, силясь сбросить наваждение. Она четко осознавала, что спит и это вовсе не наяву маячит над каменным барьером фантастического колодца огромный и потому безобразный фаллос.
