— Теперь ты знаешь, почему я так поступала, — устало произнесла Пейдж. — Меня бы ты простил, но Тоби — никогда. Ты мог бы даже вызвать полицию. Я чувствовала, что должна защитить компанию Харрингтонов… так же, как это сегодня делал ты на совещании. И все снова обернулось против меня, потому что я вынуждена признать: мой брат — вор, а это нелегко. — Она помедлила. — Я также боялась, что правда может отрицательно повлиять на здоровье моего отца.
— Твой отец уже какое-то время и сам подозревал Тоби, — отрезал Ник, — однако он решил поделиться своими догадками со мной. Френсис сильнее, нежели ты думаешь.
Пейдж отрывисто рассмеялась:
— Да уж, ну и детки ему достались! Один ворует, другая — лжет, причем не слишком правдоподобно. — Она покачала головой. — Смешно, верно? Я пыталась спасти Тоби, а вместо этого разрушила свое счастье.
— Ничто не спасет Тоби, — заметил Ник. — Ради сохранения репутации компании судебного разбирательства не будет, однако дни твоего брата как управляющего сочтены. Как только уладятся проблемы с проектом «Сигрув», с согласия твоего отца компания Харрингтонов будет приобретена компанией «Винстенли», которая сейчас бурно развивается.
— А что будет с тобой? — спросила она.
Он пожал плечами:
— Мне вообще не следовало связываться с «Харрингтон холдингз». Тем не менее я сделал это по личным причинам… Тоби надо срочно увольнять, потому что о нем уже поползли слухи. — Он усмехнулся. — Я надеюсь, он хорошенько припрятал ворованное, потому что оно ему понадобится. Кроме того, если твой братец останется на мели, то лишится своей драгоценной женушки.
— Он всегда боялся именно ее ухода, — медленно проговорила Пейдж. — Я никогда не понимала этого прежде. Я не знала, что такое любить человека до безумия… нуждаться в нем так, чтобы решаться ради него на все… на любой риск… только бы удержать рядом с собой. Говорят, если поймешь, то простишь. Я не выгораживаю моего брата, но впервые в жизни понимаю, почему он так поступил. — Она попыталась улыбнуться, но не получилось. — Ведь я так же безумно люблю тебя, Ник. А теперь, похоже, и мне, и Тоби придется остаться в одиночестве.
Выражение лица Ника было напряженным.
— Не нужно говорить об этом, Пейдж, — сказал он.
— А я хочу говорить об этом! — со страстью ответила она. — Ты все время твердил, что мои глаза выдают меня, если я лгу. Так посмотри в них сейчас, Ник, и увидишь правду. Ты — моя любовь, моя жизнь, и если я потеряю тебя, то свет для меня померкнет. Впервые испытав подобное, я запаниковала… решила заглушить свои эмоции. Я очень сильно хотела тебя, но меня убедили: я всего лишь разменная монета в деловой сделке. — Она прерывисто вздохнула. — Мы оба совершали ошибки, дорогой, и мне на это наплевать, потому что я люблю тебя таким, какой ты есть, мой мужчина, хорош ты или плох. Позволь мне быть твоей женщиной, пожалуйста, — внезапно умоляющим тоном проговорила она. — Не отсылай меня обратно в темноту, любовь моя.
— Боже! — резко сказал Ник. — Неужели ты думаешь, что я позволю тебе уйти? На месте Тоби я бы тоже сделал все возможное, дабы удержать тебя рядом с собой. Потому что так было всегда… и так всегда будет.
Пейдж почувствовала внезапный прилив радости. Ей захотелось петь, смеяться, плакать, однако она решила сохранять непроницаемое выражение лица.
— Ну что ж, кабинет я освободила, — задумчиво проговорила она, — так что, считаю, пора мне вернуться в коттедж. Последние сутки я почти не спала, и сегодня нужно пораньше отправиться в кровать.
Ник с мрачным выражением лица посмотрел на часы:
— Ты собираешься отправиться в кровать в середине дня?
— Да, — сказала Пейдж, — мне все равно когда, лишь ты был рядом.
Ник подошел к ней и обнял. Внезапно он спросил:
— Ты уверена в том, что сейчас сказала?
Пейдж спокойно и решительно посмотрела ему в глаза:
— Да, дорогой, я уверена в этом. Мы уже потеряли много времени даром! Я больше не хочу ждать. Я желаю, чтобы у нас поскорее родился ребенок.
— Думаю, мы могли бы отдохнуть в Нормандии, — сказал Ник. — Я узнаю, позволит ли нам бабушка снова поселиться в ее доме и устроить второй медовый месяц.
Пейдж улыбнулась.
— Я уверена, что твоя бабушка согласится, — произнесла она. — Французы — очень практичный народ.
— Они чрезвычайно мечтательный народ. Кстати, их мечты иногда сбываются, — заметил Ник.
Он с бесконечной нежностью отвел прядь волос с лица Пейдж и неторопливо сообщил: — Даже спустя пятьдесят лет я по-прежнему буду любить только тебя. В любой толпе я разыщу мою Пейдж.
— И я, — подхватила Пейдж, — даже много лет спустя не смогу разлюбить тебя. — Она подняла голову, и Ник поцеловал ее в губы. — А теперь, дорогой, отвези меня домой.
КОНЕЦ
