Со стороны моря слышался звон лошадиной сбруи. Что это — еще один кавалерийский патруль, следующий вдоль берега?
Джексон!
Здесь, сэр!
Американец находился ярдах в тридцати от него, на вершине дюны.
— Отвлеки лягушатников, я помогу итальянцам, нельзя никого потерять!
— Есть, сэр.
Рэймидж побежал вперед по дороге, крича: 'Qui, siamo qui!’[20]
— Где? — раздался голос Нино.
— Прямо перед вами, не сбавляйте ходу!
— О, мадонна, мы почти пропали! Маркиза ранена!
Через несколько мгновений он встретился с ними. Двое мужчин — скорее всего, беглецы-аристократы — несли, подхватив под руки, девушку, ноги ее волочились по песку. Она была в сознании. Нино с братом держались позади, прикрывая их с тыла. Оттолкнув итальянцев, Рэймидж ухватил девушку за правую руку, и, наклонившись, закинул ее себе на плечи. Распрямившись, он, продолжая прижимать ее правую руку, ухватился своей левой за ее правую лодыжку, оставив, таким образом, свободной правую руку, в которой по-прежнему сжимал нож. Лейтенант побежал по дороге, направляясь к Башне.
— На сколько мы опережаем французов?
— Шагов на пятьдесят. Дюжина кавалеристов, или даже больше, — выдохнул один из итальянцев, — у нас пистолеты, вот почему они не подходят ближе, но зарядов больше нет.
Ноша, его, слава Богу, оказалась легкой, но насколько тяжело она ранена? Голова ее безвольно свешивалась вниз.
— Больно?
— Да, немного. Я потерплю.
— Мадонна! — вскричал Нино, — посмотрите сюда!
Раздавшийся почти под ухом стук копыт заставил Рэймиджа опрометью нырнуть в промежуток между кустарниками. Сбросив девушку, он обернулся и увидел двух всадников, один за другим въезжающих в прогал. Лезвия сабель блестели в лунном свете. Кавалеристы уже использовали свои карабины, и не успели перезарядить их.
Шесть ярдов…пять… Рэймидж стоял прямо на пути всадников, даже не пытаясь скрыться. Четыре ярда… Сабля француза поднялась для замаха… Рэймидж перехватил нож и вскинул руку…Лошадь повернула немного, поскольку хозяин слегка потянул поводья, освобождая линию удара. Рэймидж взмахнул рукой, и лезвие ножа на мгновение сверкнуло в свете луны.
Сабля опустилась, а человек, падая, но все еще держась одной рукой за поводья, издал какой-то булькающий звук. Испугавшись, лошадь подалась назад и столкнулась с другой лошадью. Второй всадник развернул своего коня и поскакал к выходу из прогала. Первая лошадь последовала за ним, волоча по земле тело своего хозяина.
Рэймидж подскочил, вытащил из тела убитого нож, снова взвалил девушку на плечо и вернулся на дорогу. Второй кавалерист скрылся из виду, и лейтенант стал звать итальянцев, которые, как оказалось, прятались в зарослях неподалеку.
— Вперед! — закричал Рэймидж, переходя на бег.
Справа раздался свист — Джексон подражал трели боцманской дудки.
— Мы будем прорываться к шлюпке, Джексон, прикрой нас!
— Есть, сэр! Простите за этих двоих — они обогнали меня.
Нести девушку стало тяжелей: здесь, на дюнах, рыхлый песок совершенно не давал бежать. Может быть, попробовать добраться до кромки берега, где песок плотный?
— Нино!
— Да, комманданте.
— Нам нужно разделиться: продолжай вести своих по дороге, а я переберусь через дюны и пойду вдоль берега — мне слишком трудно на таком рыхлом песке.
— Я понял, комманданте!
Это место подходило для того, чтобы перебраться через гряду так же, как любое другое. «Держитесь», — бросил Рэймидж девушке, и ринулся вверх по склону, стараясь использовать силу инерции, чтобы достичь вершины дюны без остановки. Он уже стал спускаться вниз, когда нога его увязла в песке, и лейтенант рухнул, уронив девушку. Высвободившись, он бросился к ней:
— С вами все в порядке?
— Да. Я могу идти сама — так будет легче на таком песке. Я пыталась сказать это с того самого момента, как вы схватили меня.
— Вы уверены?
— Да, — отрезала она.
Он взял ее за руку, но она вырвала ее. Потом Рэймидж понял, что ей попросту потребовалось поправить юбки.
— Левый локоть! — скомандовала она.
Рэймидж ухватился за него и вскоре они оказались на вершине следующей гряды: теперь им оставалось преодолеть только еще одну ложбину и еще один подъем. Вниз, снова вверх, потом опять вниз по пологому склону, ведущему к урезу воды. Секунду спустя они уже бежали вдоль линии прибоя, поднимая брызги из встречавшихся на пути озерец застоявшейся воды.
Лейтенант оглянулся. Бог мой! Ярдах в пятидесяти виднелись четыре темные фигуры верховых, во весь опор мчавшихся прямо к ним. Ясно, что их заметили. Может еще хватит времени снова укрыться в дюнах?
— Скорее назад, спрячьтесь в кустах.
Он слегка подтолкнул ее, но она не трогалась с места.
— Вы тоже! — сказала маркиза.
— Нет. Бегите, быстрее, умоляю вас!
— Если вы останетесь, я тоже останусь!
— Бегите, или нас убьют обоих! — Рэймиджу снова пришлось подтолкнуть ее.
Пока они препирались, четыре кавалериста приближались, намереваясь убить их. Как ни крути, но прятаться уже поздно — всадникам стоит лишь немного повернуть, чтобы отрезать их от дюн. Броситься в море? Бесполезно — лошадь может двигаться по дну быстрее и зайти глубже.
Сорок ярдов, возможно, даже меньше. Рэймидж сжал нож. «Уж одного-то я заберу с собой,» — злорадно подумал он.
— Когда я скажу: «Беги», пригнитесь и попытайтесь обогнуть всадников, а потом карабкайтесь вверх по дюне.
Он нацелился на ближайшую лошадь, надеясь, что ему удастся вызвать замешательство и ускользнуть прежде, чем кавалеристы успеют сманеврировать. Если взять пониже, и вонзить нож в горло животному, может быть получиться избежать удара саблей, вот только от копыт увернуться он вряд ли сумеет. Бог мой, не самый приятный способ умереть.
Неожиданно на вершине дюны, прямо над головами у конников, появилась темная фигура. Раздался такой жуткий вопль, что у Рэймиджа кровь застыла в жилах. Скачущая первой лошадь встала на дыбы, сбросив всадника на землю, вторая, не сумев остановиться, врезалась в нее. Наездник вверх тормашками полетел вперед. Испугавшись, третья лошадь резко развернулась, и зацепила по касательной четвертую, выбив попутно из седла ее всадника. Тот свалился на бок, но нога его застряла в стремени, и его поволочило по песку. Все четыре коня помчались прочь, оставив трех кавалеристов лежать на земле.
Не прошло и десяти секунд, как таинственная фигура превратилась в Джексона, размахивающего наломанными в кустах ветками. Американец бросился к трем распростертым телам, держа в руке обнаженный кортик. Рэймидж внутренне содрогнулся, но без этого было не обойтись.
