издал короткий смешок.
— Не уверен, что понимаю, что это теперь значит, но думаю, что это хорошо.
Взмахом бровей он спросил, о чем я.
— Коти, — сообщил я. — Теперь все иначе.
Немногие сохранившиеся зубы показались в улыбке вновь.
— Так что ты хотел знать о свадьбах?
* * *
За Коти я заглянул к себе в контору. Она не спрашивала, как мы поговорили с дедом, а у меня не было настроения прямо сейчас обсуждать это, так что мы просто пошли куда собирались.
Три Кубика работает несколько за пределами моей территории, на улице Пирожников, за поворотом на Битый Череп. На самом деле та улочка зовется иначе, это я ее так назвал, однажды увидев, как в ливень вниз по склону катятся валлиста и троица текл. Его ломбард с вывеской «Три Кубика:
Ломбард», такое вот у него богатое воображение, с одной стороны подпирали шесты, компенсируя крутизну склона. Небольшая каморка — фута три в ширину — однако, располагалась безо всякого наклона. Дверь была скреплена кожаными ремнями, весьма ветхими на вид, а деревянный фасад домика следовало бы хорошо так покрасить, а потом поменять. Возможно, на кирпичный. Я отворил дверь, и удивительно, та не рухнула.
Когда мы вошли, Три Кубика читал книгу, так что на нас смотрел его поблескивающий череп. Я знаком с парой других драгаэрян, которые бреются наголо, и мне было интересно, зачем. Спросил я об этом как раз у Три Кубика, где — то с год назад, и он ответил — не знаю, захотелось.
Когда мы оказались внутри, он спросил:
— А, привет, усы. Что у тебя?
Вот не знаю, почему, но он один из очень и очень немногих, кто может назвать меня «усы», не пробудив во мне желания шарахнуть его по башке чем — то тяжелым.
— Слезы Вирры, — сказал я.
Он резко сел, чуть не упав со стула.
— Оно у тебя, э, с собой?
Я кивнул.
— Покажи.
Я достал камень и протянул ему. Три Кубика изучил полированный кругляш и повертел в руках. Никаких признаков того, что его личность внезапно растворилась там.
— Где… — начал было он, потом остановился. И наконец спросил: — Отследить его можно?
Я пожал плечами, он прищурился; вероятно, понял, что ответ будет «да».
— Господин Талтош…
— Твоя цена, — сказал я.
— Не могу.
— Да ладно.
— Если его отследят…
— Ты можешь сказать, что не помнишь, кто его тебе продал.
— И тот, кто спрашивал, начнет становиться требовательным, и…
— Что ж, понятно. — Мне и правда было понятно, а хорошего ответа у меня не было.
— Порекомендовать кого — то можешь? — спросила Коти.
Я сам как раз хотел спросить. Нет, честно.
Он почесал макушку.
— Дайте подумать.
Я пустил по столику империал, чтобы посодействовать его мыслительному процессу.
«Восемьсот тринадцать, — заметил Лойош. — С половиной.»
«Да — да.»
— Соривит, — проговорил он. — Работает на верхнем этаже доходного дома на Променаде у края Малых Врат Смерти. Одиннадцатый номер.
— Спасибо, — сказал я.
— Будь осторожен, усы.
— Я всегда осторожен, — соврал я.
Мы вышли наружу.
«Босс! Заклинание!»
Если вы вдруг хотите составить картину — первым заметил их Лойош, затем Коти, последним я.
Их было двое, быстрые, умелые. Наверное, их послали доставить меня живым, или хотя бы годным для оживления, чтобы их босс мог задать мне нужные вопросы. Пожелай они меня прикончить, вряд ли я выжил бы. Один из них как раз указывал на меня. Я махнул Чароломом и частично отбил заклинание до того, как оно поразило меня.
Давайте — ка расскажу о парализующих заклинаниях.
Их уважают в Организации, потому что они заметно упрощают работу.
Скажем, вот попало таким клиенту — сердце не бьется, кровь не льется, дыхание остановилась, жизнь завершена. Все, проблема решена. Ну а если вдруг клиент волшебник, или носит защиту от волшебства, или, скажем, имеет странную золотую цепочку, которая разрушает волшебство — что ж, достаточно, если пройдет хотя бы часть заклинания. Может, парализует лишь мышцы ног. И ладно, теперь не убежит. Или руки. Все, защищаться не может.
Чем больше пройдет, тем выше шанс закончить «работу» и идти тратить денежки. Или беспокоиться об уже потраченных денежках, тут кому как.
Так что я взмахнул Чароломом.
По руке моей прошла щекотка. Часть заклинания я перехватил, но не все. Скорее всего, оно было нацелено нейтрализовать меня, не убивая, однако в точности я этого не знаю. Знаю то, что я внезапно застыл на месте, как статуя, левая рука с золотой цепью посреди взмаха — и, не сомневаюсь, с дурацким выражением на физиономии.
«Босс, я не могу двигаться.»
«Значит, нас таких двое.»
Хорошей новостью оказалось то, что мы были втроем, и какое бы заклинание это ни оказалось, Коти оно не коснулось.
Она не тратила времени, проверяя, в порядке ли я — а то прикончили бы ее, а уж потом я точно был бы не в порядке. Броска ее я не видел, и сколько всего было ножей — тоже, но три летели прямо в того типа, который начал швыряться заклинаниями. Это было быстро, быстрее, чем — вы ведь обещали, что никто в нашем мире этого не услышит, да? — так вот, быстрее, чем метнул бы я сам, и точно в цель. Один достал его в торс, как раз под грудину, и вонзился достаточно глубоко. Он что — то сделал, и два остальных ножа отлетели чуть в сторону, а дальше я не видел — если не поняли, я и голову повернуть не мог.
Рана, уверен, не была смертельной, но и царапиной не назвать, так что волшебник решил, что пора ему быть где — то еще. Но я видел его напарника, а мгновение спустя — смог видеть и Коти, которая держала два ножа и танцевала как укротительница змей.
