Томаш в ужасе отпрянул от перил, и очень вовремя — схватка соседа с женой внезапно переместилась на балкон, и Радослав, похоже, решил сбросить свою благоверную вниз.
Он схватил ее и швырнул через перила балкона, но она зацепилась за что-то ногами и повисла вниз головой над пропастью. Томаш ошарашенно выпучил глаза, когда обезображенное ударами и искаженное животной яростью лицо пани Михалковской оказалось прямо перед его глазами. Пани Божена — точнее, то, во что она превратилась — протянула руки к Томашу, что-то шипя, и, понимая, что жертву не достать, плюнула в него. Увидев новую цель, она как будто забыла, с кем воевала минуту назад.
Томаш лишь чудом увернулся, и вязкий зеленый плевок с омерзительным звуком расплескался по оконному стеклу за спиной. Пани Божена, кажется, намеревалась плюнуть еще раз, но тут ее муж довершил начатое. Зараженная рухнула и пропала из виду, а через долю секунды до Томаша донесся громкий шлепок тела об асфальт. Ему не хватило смелости выглянуть и посмотреть, что осталось от соседки, хотя, учитывая, что летела она вниз головой, зрелище в любом случае обещало быть пренеприятным.
Все, хватит. Томаш вернулся в квартиру и закрыл балконную дверь. Недосып и стресс вдруг разом решили проявить себя, и он буквально упал на диван, совершенно без сил. Собрав остатки воли, Томаш добрался до комнаты матери. Та сидела на кровати, закутанная в теплый зеленый халат — она носила его только зимой, когда было холодно. В ее руке был телефон.
— Я звонила отцу, — прошептала она. — Еле связались с ним. Их корабль в Норвегии, порт закрыли. Никого не выпускают и не впускают.
— И что он там делает?
— Говорит, что будут ждать. Им всем кажется, что скоро все запреты снимут — некому будет контролировать, и тогда моряки разбегутся по домам. Так что через пару дней он рассчитывает вернуться сюда.
— И славно. Мама, слушай, — Томаш сел на кровать. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
— Да? — мама, кажется, уже знала, что услышит.
Томаш никогда не разговаривал с родителями в таком уважительном тоне, никогда не проявлял своей любви к ним, ну, разве что в детстве. Поэтому, услышав голос сына, внезапно исполнившийся нежной добротой, Барбара сразу поняла, чего он хочет. Она бы хотела, чтобы ее догадки так и остались догадками, но, увы, Томаш сказал именно то, чего она боялась.
— У нас нет никаких запасов. Ни еды, ни медикаментов, ни оружия. Дальше будет хуже, мам. Мне надо действовать сейчас. Я должен оставить тебя ненадолго — но клянусь, я вернусь очень быстро, и все будет хорошо. Я принесу еды, раздобуду пистолет, или ружье, не знаю, нам нужно что-нибудь.
— Ты пойдешь один?
— Не знаю, мне сейчас надо поспать, а потом соображу, что делать.
Больше сил ни на что не было. Томаш зашторил все окна в квартире и проверил, надежно ли забаррикадирована дверь, а потом плюхнулся на диван и тут же заснул.
Проснулся он ночью от видеозвонка. Скинув одеяло, которым его накрыла Барбара, он тут же подскочил к компьютеру, который забыл выключить перед сном. Француз! О, как вовремя.
— Здорово, Томек, — Француз выглядел неважнецки, похоже, тоже не спал всю ночь. — Видал, что творится?
— А то. Ты-то как? Я вчера как раз шел домой, когда все завертелось.
— Да я так и понял, у нас прямо в клубе заварушка случилась, где-то через час после того, как ты ушел. Еле вырвались. Звонил тебе, кстати, да сперва сеть была перегружена, видимо, а потом ты не отвечал. Думал, все, трындец товарищу.
— Ясно. Слушай, какие планы? Я думаю, надо бы пушкой разжиться, ну и жратвой.
— Да вот сам хочу спросить, — Француз почесал бритую голову. — Давай, в общем, мы с Дамианом за тобой заедем, потом сразу к Козловскому, прикупим стволов. Только деньги приготовь.
— Сколько?
Услышав сумму, Томаш присвистнул. У него на руках не было и четвертой части, придется попросить у матери.
— Ладно, что-нибудь соображу. Скоро будете?
— Ну, сейчас полночь, на улицах черт пойми что творится, так что в потемках не будет суетиться. Думаю, часикам к шести утра причалим.
— Полночь? — удивился Томаш. — Это ж сколько я продрых… Лады. Только это, у меня по двору уже несколько упырей носятся, так что будьте готовы.
— Будем, — заверил Француз. — У тебя кстати в подъезде как? У меня уже и кусались, и стреляли, Лас-Вегас прямо.
— Да тоже не очень. Помнишь того придурка, моего соседа сверху? Гонял еще нас, когда пиво на лавке пили.
— Забудешь такого, — хмыкнул Француз.
— Так вот он тоже стал этим, ненормальным. Искусал полгорода, похоже, а потом еще жену свою с балкона скинул, прямо у меня перед глазами пролетела и плюнула.
— Не попала?
— Нет, не попала.
— А точно? — нахмурился Француз. — А то я уже видел на видео, что бывает, если такая тварь в тебя харкнет.
— Иди к черту, не попали в меня, — огрызнулся Томаш. — А если бы попали, то что? Не факт, что я бы заразился, они этим ядом могут оставить ожог, да, но насчет распространения заразы вместе со слюной никто не говорил не слова.
— Ладно, ладно, — друг примирительно поднял пухлые ладони. — Все, я тогда пойду посплю, а то после клуба так и не проспался до сих пор.
— Давай, до встречи. Жду вас в шесть.
— Счастливо, держись там.
Томаш вернулся на расправленный диван и решил еще немного полежать — спать уже не хотелось, он и так проспал подозрительно долго, чуть ли не четырнадцать часов. Видимо, натерпелся ужасов, вот и провалился в спасительную пустоту.
Он окинул взглядом свою комнату, обклеенную постерами с любимой футбольной командой и бойцами MMA, а потом поднялся и направился к матери. Та сидела на кровати и при желтоватом свете стоящей на тумбочке лампы читала какую-то потертую книжку. Хм, она обычно рано ложится.
— Павел сказал, что можно купить пистолет. Нам без него не обойтись, я видел, как все началось. Без ствола никак.
— Но как ты выберешься, Томек? Они ведь уже в нашем подъезде, я правильно понимаю?
— Да, но пока только один, или одна, не знаю. В любом случае, он или она уже могли смыться отсюда на улицу или залезть в чью-нибудь квартиру. И еще, мама, мне нужны деньги на пистолет, дай все, что есть у вас с отцом, потому что больше ни на что деньги вам не понадобятся.
— Томек, это не шутки, — вдруг разозлилась мама — на ее щеках выступил румянец, а ноздри при каждом вдохе и выдохе возмущенно подрагивали. — Это не твои дебильные компьютерные игры. Ты не боец и не спортсмен, это не камнями в полицию кидать после матча. Я понимаю, что происходят ужасные вещи, но я не позволю тебе собой рисковать! Надо сидеть и ждать, пока все не успокоится! Иначе зачем нам полиция, армия?!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
