Между концом 1809 и мартом 1810
Тибуллова элегия X. Вольный перевод элегии «Quis fuit, horrendos primus qui protulit enses?» (из кн. I). Впервые — ВЕ, 1810, № 8, стр. 277—280. Печ. по «Опытам», стр. 52—58, с исправлением ошибочного заглавия «Тибуллова элегия XI». В переводе Батюшков устранил из элегии описание побоев жены пьяным оратаем и усилил в ней эротические мотивы. В мае 1810 г. Батюшков писал Гнедичу об этой элегии: «Понравилась ли она тебе? Обращение к пенатам, кажется, хорошо» (Соч., т. 3, стр. 93). Пушкин заметил, сравнивая редакцию ст. 48 в «Опытах» с первоначальной (в ВЕ): «Было прежде: чаш пролитых вином — точнее» (П, т. 12, стр. 262).
Скудельный — глиняный.
Пепелище — дом или земля отцов.
Опресноки — пресный хлеб.
Кошница — корзина.
Овен — баран.
Адский пес — Цербер (греч. миф.).
Кормчий в челноке — Харон (греч. миф.), перевозчик, переправлявший души умерших через реку в подземное царство.
Оратай — пахарь.
В день рождения N.
("О ты, которая была...")
О ты, которая была Утех и радостей душою! Как роза некогда цвела Небесной красотою;Теперь оставлена, печальна и одна, Сидя смиренно у окна,Без песней, без похвал встречаешь день рожденья —Прими от дружества сердечны сожаленья, Прими и сердце успокой.Что потеряла ты? Льстецов бездушных рой,Пугалищей ума, достоинства и нравов,Судей безжалостных, докучливых нахалов.Один был нежный друг... и он еще с тобой!
‹1810›
В день рождения N. Впервые — ВЕ, 1810, № 10, стр. 126. С изменениями — «Собрание русских стихотворений», ч. 5. М., 1811, стр. 217. Печ. по «Опытам», стр. 64. Адресат стихотворения неизвестен. На полях «Опытов» Пушкин написал против этого стихотворения: «Есть чувство» (П, т. 12, стр. 263).
Ложный страх:
Подражание Парни
("Помнишь ли, мой друг бесценный!..")
Помнишь ли, мой друг бесценный!Как с амурами тишком,Мраком ночи окруженный,Я к тебе прокрался в дом?Помнишь ли, о друг мой нежный!Как дрожащая рукаОт победы неизбежнойЗащищалась — но слегка?Слышен шум! — ты испугалась!Свет блеснул и вмиг погас;Ты к груди моей прижалась,Чуть дыша... блаженный час!Ты пугалась — я смеялся.«Нам ли ведать, Хлоя, страх!Гименей за всё ручался,И амуры на часах.Всё в безмолвии глубоком,Всё почило сладким сном!Дремлет Аргус томным окомПод Морфеевым крылом!»Рано утренние розыЗапылали в небесах...Но любви бесценны слезы,Но улыбка на устах,Томно персей волнованьеПод прозрачным полотном —Молча новое свиданьеОбещали вечерком.Если б Зевсова десницаМне вручила ночь и день, —Поздно б юная денницаПрогоняла черну тень!Поздно б солнце выходилоНа восточное крыльцо:Чуть блеснуло б и сокрылоЗа лес рдяное лицо;Долго б тени пролежалиВлажной ночи на полях;Долго б смертные вкушалиСладострастие в мечтах.Дружбе дам я час единой,Вакху час и сну другой.Остальною ж половинойПоделюсь, мой друг, с тобой!
‹1810›
Ложный страх. Перевод элегии Парни «La frayeur». Впервые — ВЕ, 1810, № 11, стр. 213—214. С изменениями — «Собрание русских стихотворений», ч. 5. М., 1811, стр. 318—319. Печ. по «Опытам», стр. 183—185.
И амуры на часах — цитата из стихотворения М. Н. Муравьева «Богине Невы», что и отметил Пушкин в своих заметках на полях «Опытов» (П, т. 12, стр. 277). Отсюда взято и фигурирующее в нем имя Хлоя, отсутствующее в элегии Парни.
Надпись на гробе пастушки
("Подруги милые! в беспечности игривой...")
Подруги милые! в беспечности игривойПод плясовой напев вы резвитесь в лугах.И я, как вы, жила в Аркадии счастливой,И я, на утре дней, в сих рощах и лугах Минутны радости вкусила:Любовь в мечтах златых мне счастие сулила:Но что ж досталось мне в сих радостных местах? — Могила!
‹1810›
Надпись на гробе пастушки. Впервые — ВЕ, 1810, № 14, стр. 125, с заглавием «Надпись над гробом молодой пастушки» и подзаголовком-пояснением: «Этот гроб находился на лугу, на котором собирались плясать пастухи и пастушки». Печ. по «Опытам», стр. 206, с учетом правки ст. 7, сделанной Батюшковым при подготовке нового издания книги. Исправив надпись, Батюшков затем вовсе исключил ее из плана этого издания. Надпись была использована в опере П. И. Чайковского «Пиковая дама».
Аркадия — область в Греции, воспетая древними поэтами в качестве идеальной страны мирного счастья.
Как указал Б. В. Томашевский, слова «И я... жила в Аркадии» связаны с картиной французского художника Никола Пуссена (1594—1665) «Аркадские пастухи» (1636), на которой изображено надгробие, окруженное пастухами, с надписью: «И я (жил) в Аркадии» (см. изд. 1948, стр. 302). Батюшков хорошо знал произведения Пуссена и упоминал его как выдающегося живописца в очерке 1814 г. «Прогулка в Академию художеств» (Соч., т. 2, стр. 106), а также в очерке 1815 г. «Воспоминания мест сражений и путешествий» (Соч., т. 2, стр. 187). Тема безвременной смерти красавицы всегда волновала Батюшкова. В мае 1811 г. он писал в неопубликованной записной книжке «Разные замечания» о «девице, которая завяла на утре жизни своей» (ПД). См. также «На смерть Лауры», «Стихи на смерть Даниловой...», «На смерть супруги Ф. Ф. Кокошкина» и 4-е подражание древним («Когда в страдании девица отойдет...»).
Счастливец
("Слышишь! мчится колесница...")
Слышишь! мчится колесницаТам по звонкой мостовой!Правит сильная десницаКоней сребряной браздой!
Их копыта бьют о камень;Искры сыплются струей;Пышет дым, и черный пламеньИзлетает из ноздрей!
Резьбой дивною и златомКолесница вся горит.На ковре ее богатомКто ж, Лизета, кто сидит?
Временщик, вельмож любимец,Что на откуп город взял...Ах! давно ли он у крЫлецПыль смиренно обметал?
Вот он с нами поравнялсяИ едва кивнул главой;Вот уж молнией промчался,Пыль оставя за собой!
Добрый путь! Пока лелеетВ колыбели счастье вас!Поздно ль? рано ль? но приспеетИ невзгоды страшный час.
Ах, Лизета! льзя ль прельщатьсяИ теперь его судьбой?Не ему счастливым зватьсяС развращенною душой!
Там, где хитростью искусстваРозы в зиму расцвели;Там, где всё пленяет чувства —Дань морей и дань земли:
Мрамор дивный из ПаросаИ кораллы на стенах;Там, где в роскоши ПафосаНа узорчатых коврах
Счастья шаткого любимецС нимфами забвенье пьет, —Там же слезы сей счастливецОт людей украдкой льет.
Бледен, ночью Крез несчастныйШепчет тихо, чтоб женаНе вняла сей глас ужасный:«Мне погибель суждена!»
Сердце наше — кладезь мрачный:Тих, покоен сверху вид,Но спустись ко дну... ужасно!Крокодил на нем лежит!
Душ великих сладострастье,Совесть! зоркий страж сердец!Без тебя ничтожно счастье,Гибель — злато и венец!
‹1810›
Счастливец. Вольный перевод стихотворения итальянского поэта Джованни Баттиста Касти (1724—1803) «A Fille. L’avverte acciò non giudici secondo le apparenze...». Впервые — BE, 1810, № 17, стр. 52—53, с подзаголовком: «Подражание Касти „Odi le rapide ruote sonanti“» («Слушай грохот быстрых колес»). С исправлениями — «Собрание русских стихотворений», ч. 5. СПб., 1811, стр. 159—161. Печ. по «Опытам», стр. 192—195, без подзаголовка, который был вычеркнут Батюшковым при подготовке нового издания книги. В ВЕ и в «Собрании русских стихотворений» после ст. 40 находится следующая строфа:
Сердцем спит и нем душою,Тратит жизнь на суеты,Днем не ведает покою,Ночью — страшныя мечты!
С произведениями Касти Батюшков познакомился, может быть, через своего друга И. М. Муравьева-Апостола, который лично общался с Касти, когда жил в Париже (Соч., т. 2, стр. 412). В переводе Батюшков усилил сатирическое звучание анакреонтической оды Касти и ввел в нее совершенно новые мотивы и образы (например, образ пыли, которую «смиренно обметал» «у крЫлец» делающий себе карьеру временщик). В строфе 12 образ крокодила, лежащего на дне, который символизирует темные глубины человеческой души, взят из повести французского писателя Шатобриана «Атала», появившейся в 1801 г. Этот образ в интерпретации Батюшкова спародировал поэт и журналист А. Ф. Воейков в своей сатире «Дом сумасшедших» (1814), где были выведены русские писатели начала XIX в. Батюшкова это только рассмешило (см. Соч., т. 3, стр. 345—346), и впоследствии он ввел шатобриановский образ в шестое стихотворение из цикла «Подражания древним».
