Читаем без скачивания Сущность - Фрэнк де Фелитта

– Мистер Гринспан, – тихо позвала женщина, постучав в дверь тяжелым европейским кольцом. – Мистер Гринспан!

Ей не ответили.

– Видимо, они ушли, – заключила Карлотта.

Она рассеянно вышла обратно на тротуар.

– Вот он! – вскрикнула Джули, указывая пальцем.

– Где?

– В начале улицы.

Под темными вязами, теперь черными от ночи, Билли шел вперед, его знакомая сутулость едва выделялась в тени. Он замедлил шаг, удивленно глядя на группу людей, спокойно ожидающих его. Его лицо было выбелено ярким светом уличного фонаря над головой. Черные губы искривились в нервной усмешке.

– Где ты был, Билл? – спросила Карлотта.

– На свалке. Искал запчасти. Для твоего «бьюика».

– Ты же знаешь, что меня нельзя оставлять одну! Я тебе говорила! Это указ врача!

– Прости…

– Прости? Что делать девочкам, если со мной что-то случится?

– Ничего.

– Вот именно, Билл. Ничего. А теперь послушай меня. Ты мужчина в доме. Начинай соответствовать. Ты больше не ребенок.

– Черт, мам. Я хотел починить «бьюик»! Не сам же я его расплющил о столб!

Карлотта взяла девочек под руки.

– Идем в дом, – сказала она. – Тут холодно.

Они зашли. Лампы не могли прогнать все тени. Карлотта все еще злилась и боялась, даже девочки это понимали.

– Нам нужно больше света, – сказала она.

Гостиная, в которой они неуверенно стояли, была завалена одеждой Карлотты. На столе лежали какие-то журналы и флакончики с косметикой. Она больше не заходила в спальню. Если ей что-то было нужно, это приносил Билл. Или Джули. Беспорядок как бы иллюстрировал то, что из-за ночных кошмаров повседневная жизнь Карлотты превращалась в хаос.

– Не смотри так, Джули, – сказала она. – У тебя, что, нет других дел?

Джули недоуменно уставилась на нее. Обе девочки ждали. Чего-то. Может, сигнала, что теперь все нормально. Раз Билли вернулся домой. Но сигнала не последовало.

– Ну? – напомнила Карлотта.

Джули ушла в спальню с ощущением, будто сделала что-то ужасное. Она понимала, что мама не виновата. И Ким не виновата. Тогда кто виноват?

Карлотта села в кресло, положила ноги на табурет и закурила. Билли бесцельно стоял в центре комнаты. Ким прошла по коридору в комнату. С Джули будет проще.

– Боже, – тихо прошептала Карлотта. – Я стала очень славным человеком, да?

– Нет, – ответил Билли.

Он сел на край дивана в плохо освещенной комнате и положил ногу на ногу.

– Я не просила отвечать, – сказала Карлотта.

Она курила. Дом затих. Билли не двигался, ждал надвигающегося удара, строил защиту.

– Это все тебя достало, так ведь? – сказала она. – Поэтому ты не вернулся?

Билли не ответил, играясь с пепельницей.

– Признай, – продолжила Карлотта. – Твоя мать спятила, и ты ее стыдишься.

– Я не стыжусь.

– Что? Я не слышу.

– Я сказал, что мне тебя просто жалко.

Он был молчалив и угрюм. Она не могла расшифровать, что творилось в его задумчивой голове. Мышцы предплечий напрягались и расслаблялись, пока он вертел пепельницу. Тени въелись в его глаза, темные впадины скрылись от ее взгляда.

– Ты и вчера пришел поздно, – сказала Карлотта.

– Я был в гараже.

– Нет, не был. Синди осталась до шести.

– Я был в гараже Джеда.

Карлотта отвернулась, затянулась и потушила сигарету. Ее взгляд непроизвольно задержался на красном сиянии затухающего пепла.

– Послушай, Билл, – мягко начала женщина. – Ты мне нужен. Мне все равно, если тебе это противно. Как думаешь, каково мне? Но я же не ради веселья этим занимаюсь. Ты понимаешь?

– Знаю.

– Придется нелегко, Билл. Не убегай от меня. Я первый раз за все время серьезно прошу тебя обо мне позаботиться. Потому что мне больше почти не к кому обратиться.

– Я знаю, мам. Я же извинился.

– Есть Джерри, Синди и ты. Может, доктор Шнайдерман. Вот и все. Я не могу рассчитывать на Гринспанов.

– Я искренне извинился.

– Ладно. Я не сержусь. Просто дай мне свое расписание и придерживайся его. Тебе не нужно сидеть тут постоянно. Мы справимся вместе.

Карлотта улыбнулась ему. В некотором роде он прошел испытание. Принял свою ответственность как мужчина. Билли сидел, скрестив ноги, задумчивый и тихий.

– Ты злишься на меня? – спросила женщина.

– Нет. Просто я работал над твоим «бьюиком». И только поэтому пришел поздно.

– Просто ты нужен был мне здесь, Билл. Я слегка перенервничала, прости.

Билли недолго сидел и смотрел телевизор, затем выключил его и тяжело поднялся. Он на мгновение рассеянно посмотрел на беспорядок в комнате, затем на Карлотту.

– Спокойной ночи, мама, – сказал он и поцеловал ее.

– Спокойной ночи.

Когда Билли лег спать, она подошла к двери спальни девочек. Джули раздела Ким. Теперь они обе лежали в одних трусах на разных кроватях. Карлотта печально посмотрела на них. Через что они проходят? Дети всегда чувствуют за все ответственность. Жизнь превратилась в туннель, который в конце концов поглотил их всех. Она укрыла их одеялами и нежно поцеловала в лоб. Джули улыбнулась во сне.

– Оставь дверь открытой, – попросила Карлотта темноту в комнате Билли. – Ты спишь как убитый.

– Хорошо, мам, – раздался ответ.

Карлотта выключила все лампы, кроме одной – той, что упала. Абажур был закреплен скотчем, проволока выпрямлена, а внутри сияла новая лампочка. Мягкий желтый свет придавал комнате менее мрачный вид. В доме было тихо. Она сняла юбку и блузку, надела ночную рубашку и завернулась в халат. Ждала, пока ее начнет клонить в сон.

«Это моя тюрьма», – подумала она. Одной никуда не пойти. Ночью не уснуть. Темные тени. Изоляция. Поездка на автобусе на курсы, в больницу и домой. Затем снова изоляция. Если бы не Джерри, она бы даже не видела конца. Ее мысли стали менее грустными, более рассеянными, и, наконец, она почувствовала, как ее руки и ноги отяжелели.

Карлотта сняла халат и скользнула под простыни на диване. На ней была голубая нейлоновая ночная рубашка, которую любил Джерри, она всегда надевала ее, когда он приезжал. Рубашка ощущалась на коже как теплое и защищающее воспоминание о нем. Сознание медленно уплывало в поисках пути к сокровищницам сна.

В голове проносились смутные мысли. Она видела Шнайдермана в крошечном белом кабинете. Видела автобус, медленно ползущий к школе секретарш. Были и другие картины. Яркие образы возникали и исчезали у нее перед глазами. Она поплыла вниз.

Сначала был запах. Он хлынул из коридора, как холодная, вонючая, невидимая лава. Волна прокатилась по темноте гостиной и накрыла Карлотту. Сгустилась вокруг нее, затвердела. Холод парализовал конечности. Перед закрытыми глазами вспыхнули яркие огни.

Он усмехнулся. Он надвигался на нее, высоко задирая ночную рубашку. Конечности Карлотты налились свинцом, она не могла подняться. Теперь он прижал ночную