— Откуда вы знаете?..
— О Господи! Правда, вы не пожелали почему-то поделиться со мной вашим секретом. Но, Шварц, я же вам говорю, что бродяжничество, бессонница — все это удивительно расширяет кругозор…
— Стоп! Я сегодня пришел к вам, чтобы рассказать вам кое-что. Но раньше, чем рассказать, я хочу проделать один опыт. Можете ли вы запереть свои двери и никого не впускать в течение, скажем, двух часов?
— Разумеется! Сейчас — обеденный перерыв, и я частенько запираюсь на два часа, чтобы без помехи проделывать свои вычисления и делать чертежи. А что вы хотите сделать?
— Я? Представьте, я тоже намерен проделать кое-какие вычисления и набросать парочку чертежей…
Француз, сделавшийся серьезным, замкнул двери моего жилища, потом вытащил из кармана листок папиросной бумаги, Я подумал, что он собирается снова устроить какой-нибудь фокус. Но, взглянув на листок, он спрятал его в карман, принялся обходить мое жилище размеренными шагами, в то же время внимательно осматривая стены.
В одной из внутренних комнат моего дома он остановился пред большим шкафом, в котором я хранил данную мне жрецами одежду и кое-какие инструменты.
— Не можете ли на минуту очистить шкаф от всего этого хлама? — спросил он меня.
— Вы не в прятки ли хотите играть? Думаете, что в шкафу можно спрятаться?
— А почему нет? Игра в прятки, милый друг, — одна из лучших игр, которые только придуманы человечеством. Но шкаф уже свободен? Так! Дайте-ка мне этот топор! Раз, два…
Леонар двумя ударами прорубил тонкую деревянную стенку шкафа. Обнаружилась каменная стена моего жилища.
Дом стоял на скате пригорка, был, можно сказать, врезан одной стороной в толщу скал, так что задние стены представлялись попросту откосом скал.
— Или я ни на что не гожусь, — бормотал Леонар, — или это находится именно здесь. Дайте-ка мне лом, Шварц!
— Вы хотите выбить нишу в скале? — удивился я.
— Нечто в этом роде. Отойдите-ка в сторону! Я начинаю!
Два, три, десять ударов в стену. Леонар бил и вверху, и внизу, и с боку. И вот слух уловил особенность звуков, получавшихся при ударе в известных местах.
— Там — пустота, Леонар! — воскликнул я.
— Разве? — отозвался он насмешливо, нанося свирепый удар ломом по стене. Осколки камня брызнули во все стороны, лом пробил отверстие, и я увидел, что там, за разбитой стеной, находится подобие погреба или пещеры.
— Но, ради бога, как вы, Леонар, узнали, что к моему жилищу ведет какой-то подземный ход? — спросил я.
— Отчасти — моя страстная любовь к Ариадне научила меня многому, отчасти, повторяю, моя неврастения, создавшая во мне страсть к бродяжничеству… Видите, Ариадна… Но я, кажется, говорил уже вам, что мою невесту, одну из жриц богини Санниа, зовут так?
Собственно, по-вулодски ее имя Аридниа. Но это не совсем благозвучно, и я перекрестил Ариднию в Ариадну.
Ну, таки вот избранница моего сердца обитает в храме богини Санниа, и только один день в неделю, и то не больше как на три часа может отлучаться из храма.
А если люди страстно любят друг друга, то могут ли они примириться с перспективой в течение целой недели не видеться?
Ну, Ариадна сказала мне, как я могу в известные часы пробираться по подземными, конечно, секретными ходам, поблизости к обиталищу, если не самой богини, то ее жрицы-весталки. Там, собственно, имеются семь дев, обреченных на безбрачие. Но, Шварц, если бы вы только знали, с какой охотой все они, эти весталки по принуждению, улепетнули бы из своего заточения и обзавелись бы возлюбленными?
Представьте, они покровительствуют моим отношениями с Ариадной. Может быть, питают надежду, что я приведу когда-нибудь с собой женихов и для них самих…
Словом, я получил доступ в храм богини Санниа.
Могу теперь поделиться с вами массой сведений.
Во-первых, это не храм, а самый настоящий театр с массой бутафорских принадлежностей и приспособлений, делающих честь господам вулодам, или, правильнее, касте жрецов.
Но вместо того чтобы болтать, предлагаю вам, пользуясь свободным временем, сделать небольшую подземную прогулку. Я покажу вам, надеюсь, кое-что поинтереснее.
— А если нас откроют во время нашей прогулки?
— Убьют, конечно! — засмеялся весело Леонар. — Но нам не надо только допускать больших неосторожностей, и дело будет в шляпе. Стойте! Я не сказал вам, как я открыл, что ваше жилище может сообщаться с подземными помещениями храма.
Суть в том, что вся почва Вулоджистана — это полное подобие пчелиного сота. И даже с медом, по крайней мере, в некоторых ячейках. Я говорю хотя бы о ячейках, занятых семью весталками и двадцатью одной кандидаткой в жрицы. Это целый летучий эскадрон настоящих красавиц…
Ну, шляясь по ночам по этим подземным коридорам и расспрашивая мою Ариадну о ходах и выходах, я узнал много интересного. Между прочим, я установил, что в старые годы каста жрецов была гораздо многочисленнее, что самих посвященных было не семьдесят семь, как теперь, а около трехсот. И все они принимали активное участие в, так сказать, подземной жизни. Тогда подземелья использовались куда шире, чем теперь, когда посвященных насчитывается только семьдесят семь.
Суть, видите, в том, что тут однажды, а может быть, и не однажды свирепствовала какая-то эпидемия, и множество жрецов вымерло. Мне кажется, я даже угадываю причины, породившие эту эпидемию. Разумеется, причины самые прозаические, и прежде всего неопрятность, нечистоплотность этих господ.
Ну-с, так вот, с тех пор число посвященных уменьшено донельзя, да и огромное большинство посвященных только в известных случаях спускается вниз. Таким образом масса прежде утилизировавшихся подземных помещений теперь заброшена, в них никто и никогда не заглядывает. Их перестали своевременно ремонтировать, поддерживать в порядке. А в результате известная часть коридоров и малых пещер находится в невозможном состоянии: потолки обрушились, стены обвалились, проходы завалены. Во многих местах я буквально только проползал, а кое-где не мог вовсе проникнуть.
Но, знаете ли вы, Шварц, что и в самой жизни вулодов наблюдается нечто аналогичное.
Вы не разговариваете с рабочими. У вас нет времени на болтовню? А я ведь считаюсь за идиота, за кретина!
Я все болтаю, болтаю…
Конечно, к рабочим меня не подпускают. Зато я болтаю с вулодами касты воинов. И кое-что я сделал! Прежде всего, изучил весь подземный город. Один ход, по моему мнению, примыкал к вашему жилищу. Я явился, чтобы проверить это предположение, и, как видите, доказал, что не ошибался…
— Постойте, Леонар! Вы поманили меня надеждой на освобождение. Но скажите же, каким путем оно возможно?
