оказался рядом с Тен-Тен и её сопровождающим.
— Добрый день, гур-раждане, — улыбнулся Кот с показной бравадой. — Всё пур-рекрасно, я надеюсь?
— Катаемся, как сыр в масле, — сказала Тен-Тен, скрещивая руки на груди. — А что ты один, где же твоя Леди?
Кот смущённо потёр шею, — ещё один жест, слишком характерный для Адриана; да как этих детишек никто не раскрывает уже столько времени?! — и посмотрел на Тен-Тен исподлобья. Было видно, что Адриану некомфортно рядом с Хлоей. Тен-Тен только надеялась, что это из-за внезапно проснувшейся совести.
Адриан был очень сострадательным парнем, который пытается помочь всем и каждому. Отчасти из-за природной доброты, отчасти из попытки заглушить собственную боль, запихав в дыру в груди чужую благодарность. В любом случае, Тен-Тен знатно прошлась по его добродетели, когда указала на несправедливое отношение к Хлое после акуманизации Милен. Сказанное было пальцем в небо, предположение, построенное на психопортретах героев и их отношении к Буржуа… и тем грустнее было осознавать, что Тен-Тен в который раз оказалась права.
Она не умаляла вины Хлои в отношении к ней, ни в коем случае. В этой маленькой блондиночке яда было больше, чем в Сае — а у того хватило бы отравы, чтобы убить желание жить в любом. При этом никто, — никто! — не задумался о том, откуда этот яд взялся.
Никто не подумал о том, почему Хлоя стала такой, какой она была и как она гнила изнутри, сжирая саму себя.
При этом нельзя было винить одних подростков в невнимательности к другому. Такой возраст; всех интересовали они сами, а не чужие проблемы. Это в более почтенных годах, если ты до них доживаешь, начинается анализ и поздние сожаления.
— Иногда мы патрулируем город раздельно.
Судя по слегка покровительственному отношению Ледибаг к Коту Нуару, иногда они патрулировали город вместе. Но этого Тен-Тен говорить не стала.
— Ясно, понятно. Мы сейчас возвращаемся в отель. Если хочешь, можешь заглянуть на завтрак.
Она достала телефон из кармана и проверила время. Половина седьмого. Адриану как раз хватит времени, чтобы позавтракать у неё в комнатах и спокойно добраться до собственного дома для коллежа.
Кот поклонился — отчасти шутливо, отчасти благодарно.
— С огромным удовольствием, мадмуазель. Если позволите, я вас сейчас оставлю: моя скромная фигура привлекает слишком много нежелательного внимания.
Это было правдой: ранние горожане, вытащенные работой или учёбой из постелей в этот час, фотографировали Кота издалека. Им хватало ума не приближаться. Тен-Тен с некоторым удовольствием подумала, что это, возможно, из-за её новой скандальной репутации. Всё же Хлоя была знаменитостью… пусть и в плохом смысле.
Она махнула Коту, и Нуар ретировался на одну из крыш. Весь путь до отеля его чёрная фигура мелькала то тут, то там, но близко Адриан больше не подходил.
Около входа в отель Лука покинул их разрозненную компанию.
— Всю ночь не спал, — с улыбкой признался он. — Так что сейчас просто выключает.
Тен-Тен скептически хмыкнула, показательно оглядывая парня с головы до ног.
— Охранник из вас так себе, месье…
— Куффен. Лука Куффен.
— …месье Куффен. Но, так и быть, со своим первым заданием вы справились, и я вернулась в отель в целости и сохранности.
— Но с хвостом.
Тен-Тен улыбнулась, подумав об Адриане. Фигурка Кота Нуара едва угадывалась из-за высоты: он решил не использовать дверь, а как нормальный шиноби войти в комнаты Хлои через окно или балкон. От этого ностальгия мягко коснулась воспоминаний Тен-Тен.
— Этот хвост безобидный, месье Куффен. — Она посмотрела на Луку и спросила уже более серьёзно: — Когда встретимся в следующий раз?
— У меня свободный график. Месье Жан звонит мне, когда этого требует ситуация.
— У Жан-Жака что, не двойное имя?!
— Нет. С чего ты вообще это взяла?
Тен-Тен потёрла кончик носа, давя желание чихнуть. Она была уверена, что рядом с ней ещё один обладатель двойного имени… а оказывается, это была всего лишь чужая небрежность. И Хлоя раньше никогда не задумывалась над тем, как называет своего няньку, просто повторяя за родителями.
Интересно, как сам Жан относился к переиначиванию собственного имени? Вероятно, привык, за столько-то лет.
На прощание Лука поцеловал Тен-Тен в щёку. Такахаши сначала замерла из-за вмешательства в своё личное пространство, но затем приказала себе расслабиться: в Париже такое поведение считалось нормальным. Не было ничего зазорного в том, чтобы прикоснуться губами к лицу другого человека. И для этого совершенно необязательно было встречаться с ним!
В Конохе от таких новостей с ума бы сошли. Там за руки начинали держаться после третьего свидания, что уж говорить про такое проявление близости. При этом, — вот парадокс! — единоразовый секс не считался чем-то особенным. Но это среди шиноби, конечно. Ниндзя наслаждались каждым моментом жизни и часто просто не хотели ждать «большой и светлой», чтобы познать удовольствие плоти.
По пути в комнату Тен-Тен заказала у Жана завтрак на двоих. Мужчина закономерно поинтересовался, не скажется ли увеличенная порция на весе юной госпожи, если та решила заняться спортом; Тен-Тен с ухмылкой просветила няньку о незаметном госте.
Кот обнаружился в спальне. Как послушный мальчик, он сидел, сложив руки на коленях, и ждал хозяйку этажа. Едва Тен-Тен вошла, как он вскочил со своего места и расплылся в неуверенной, немного испуганной улыбке.
— Хлоя, я…
— Нет-нет-нет, котомальчик, ничего не хочу слышать. Сначала душ и вода, а потом говори, что захочешь.
— Но я же…
Тен-Тен добавила в голос немного приказных ноток:
— Сейчас принесут завтрак, можешь начинать без меня. Я быстро.
— Но…
— Ты что, правда думаешь, что я буду с тобой разговаривать, пока с меня пот ручьём течёт?! Не у всех здесь есть суперсилы, знаешь ли! Я не могу быть чистой и прекрасной после такой пробежки!
— …да, прости. Я не подумал.
С душем Тен-Тен на самом деле торопилась. Есть хотелось зверски, а Жан предупреждал, что на завтрак он указал кухне приготовить нечто особенное и лёгкое, как раз для новой диеты «для снижения веса». Тен-Тен только надеялась, что это «нечто» состоит из мяса или рыбы и не включает сахар. Она терпеть не могла есть сладкое после тренировок.
Сладкое — это ведь совершенно особенное. Сладостями надо наслаждаться, чувствовать на языке каждый оттенок вкуса, думать о композиции десерта, размышлять о его текстуре. Тен-Тен не любила заглатывать вкусности одну за другой, не чувствуя наслаждения, исключительно из-за собственного голода.
Завтрак уже ждал их с Котом на прикаченном столике, который установили возле диванчика в спальне. Нуар даже не притрагивался к еде: Кот обнаружился около окна, когда Тен-Тен вышла из
