Заговор гуманистов. Флавиан Бренье говорит, что достаточно прочесть переписку главнейших германских гуманистов, конца XV и начала XVI века, чтобы убедиться в существовании такого заговора против Церкви по крайней мере за 20 лет до выступления Лютера. Этот заговор германских гуманистов накануне реформации имеет очень много общего с заговором французских энциклопедистов с Вольтером во главе накануне великой французской революции. Подобно французским, энциклопедистам XVIII века, германские гуманисты еще задолго до выступления Лютера начинают деятельно распространят литературу, направленную против Церкви, против государства и против нравственности.
Исследователь реформации Денифле замечательно описывает эту подготовительную работу гуманистов[125]. Не надо представлять себе гуманистов, говорит, он, как общество ученых, развертывающих перед, современниками сокровища классической культуры. Таких людей было немного, и их, имена на счету. Большинство же их были гуманистами отчасти из подражания модному движению, отчасти пользовались этою модой для своекорыстных целей. Среди них были люди без определенных занятий, бездомные бродяги и паразиты, разносившие отрывки либеральных мыслей по большим дорогам, по мелким городам и селам, вместе со своими мошенничествами, струпьями и насекомыми. Были народные ораторы и писатели, повторявшие грязные анекдоты, почерпнутые из солдатских кабаков и из лакейских больших господ, анекдоты, высмеивавшие клир и монашество, осквернявшие отношение к женщине и к супружеской верности. Эта литература прекрасно продавалась и создавала общественное мнение, приучая широкие круги к легкомыслию в вопросах веры и нравственности, к насмешкам над духовенством, над властью, над добродетелью и целомудрием. Последним словом литературы такого рода были «Письма темных людей».
Но если распространением этой развращающей литературы, занимались бездомные бродяги, ради моды или корыстных целей называвшие себя гуманистами, то инициаторами и руководителями этой пропаганды были те самые настоящие гуманисты, имена которых на счету. Так, вышеупомянутое сочинение «Письма темных людей» было сообща написано Ульрихом фон-Гуттем и Рубианом, друзьями Лютера и выдающимися деятелями реформации.
Другой известный гуманист, Конрад Муциан, профессор богословия в Эрфуртском университете, стоявший вначале во главе заговора германских гуманистов в письмах к своим единомышленникам особенно рекомендует распространение сочинения некоего Генриха Бебеля, изданного 1506 году в котором литургия называется «комедиею», мощи – «костями висельников», церковное пение – «собачьим воем» (пятнадцать лет спустя Лютер употребляет те же выражения); потому что, говорит Муциан, знакомство с этим трудом «может поколебать многие умы и оказать услугу в борьбе Света против Тьмы (выражение, впоследствии излюбленное масонами).
Подобно тому, как 250 лет спустя Вольтер в письмах к д'Аламберу, предписывая ему величайшую осторожность, говорит, что «Таинства Митры должны быть сокрыты от непосвященных», – так в описываемую эпоху Конрад Муциан писал своим сообщникам: «Наша деятельность должна быть покрыта тайною, подобно древним мистериям Елевзиса».
Замечательно, что еще за восемь лет до выступления Лютера обнаруживается связь германских гуманистов с иудеями, и что прежде, чем открыто выступить против Церкви в качестве сторонников Лютера, они выступают против христианской культуры как защитники иудеев. «По странной случайности, – говорит Бернар Лазар, – иудеи, которые сознательно или бессознательно дали гуманистам орудие против Церкви, послужили также поводом к началу борьбы. Споры о Талмуде предшествовали спорам об Евхаристии».
Крещеный иудей Иосиф Пфефферкорн, один из тех немногих иудеев которые крестятся по убеждению издал в 1509 г. труд, в котором обличал враждебное христианам учение Талмуда, призывал духовную и светскую власти к спасению христианского мира от тлетворного влияния иудеев и настаивал на уничтожении Талмуда и на.принятие мер против распространения иудейских учений и идей.
Пораженный этими разоблачениями обращенного иудея, император Максимилиан указом от 15-го августа 1509 г., поручил Пфефферкорну произвести расследование о тайном учении иудеев и конфисковать все иудейские книги и документы, которые он найдет вредными.
Раскрытие многовекового заговора иудеев против христианства представляло такую опасность, против которой надо было немедленно принять меры. Кто же выступил на защиту племени ростовщиков ненавидимого в Германии как и везде? – Едва был дан вышеупомянутый императорский указ, как гуманисты, которых совершенно Пфферкорн не затрагивал в своих обличениях, ополчились против него всеми доступными им средствами, обнаружив, тем, тайные сношения свои и солидарность с иудеями.
Пользуясь своими связями и влиянием путем интриг и клеветы, друзья иудеев добились прежде всего того, что император, не отменяя поручения, данного Пфефферкорну, назначил особую комиссию, которая должна была его контролировать, и которой было вменено в обязанность запросить мнения университетов: Майнцского, Кельнского, Эрфуртского и Гейдельбергского. Кроме того, в члены комиссии, состоявшей из духовных лиц под председательством Майнцского архиепископа, был назначен еще юрист Иоанн Рейхлин.
Назначение Рейхлина в комиссию по иудейскому вопросу было вызвано отчасти репутациею антисемита, которою пользовался этот ученый гуманист, один из выдающихся умов описываемой эпохи. Репутация эта, созданная написанным им около 1505 г. сочинением против иудеев, оказалась обманчивою. В 1510 г. Рейхлин уже перестал быть антисемитом. Изучение еврейского языка и Каббалы мало-помалу совершенно изменили взгляды Рейхлина, который незадолго до выступления Лютера уже пользовался славою выдающегося каббалиста, благодаря своему сочинению «Dе аrtе саbalіstiса».
Участие Рейхлина в комиссии, контролировавшей Пфефферкорна, было для иудеев настоящим благодеянием. В то время, как все члены комиссии и вышеупомянутые университеты высказались, согласно с Пфефферкорном, за уничтожение Талмуда и принятие мер против иудейской пропаганды, один Рейхлин не только выступил против Пфефферкорна, называя его «ослом», не сумевшим понять еврейских текстов, но взвел на него обвинение в намерении своими разоблачениями шантажировать богатых иудеев. Что же касается Талмуда, то, не смея открыто опровергать мнения авторитетных богословов, Рейхлин отозвался об этой священной книге иудеев уклончиво; признавая, что она содержит некоторые «странности», он отрицал в то же время существование традиционной вражды иудейского племени к христианству, а труды раввинов признавал, настолько достойными внимания, что советовал не уничтожать их, а учредить при университетах особые кафедры для их изучения.
Тем не менее, император решил, что Талмуд должен быть сожжен рукою палача, а все подозрительные иудейские книги и документы конфискованы. Чтобы выиграть время, друзьям иудеев удалось, однако, убедить Максимилиана, что такая мера не могла быть принята без одобрения сейма.
Между тем, Пфефферкорн переиздал свое обличительное сочинение «Зерцало иудеев» и издал новое «С зерцалом в руках». В ответ ему Рейхлин опубликовал свой труд «Зерцало очей», в котором, не только нападал на своего противника, но подвергал критике многие догматы Церкви и горячо восхвалял иудеев. Это сочинение, осужденное правоверными католическими богословами на сожжение, было, вопреки обычаю того времени писать ученые труды на латинском языке, напечатано Рейхлином, для большего распространения, по-немецки. Иудеи, со своей стороны, всеми силами рекламировали труд своего защитника.
Полемика между Рейхлином и Пфефферкорном увлекла всю Германию, за нею следили со страстным интересом, и никто, начиная с императора, уже не думал об осуществлении мер, направленных против иудеев о них забыли.
Выиграв таким образом время, защитники иудеев начинают употреблять все усилия, чтобы ускорить переворот, который должен был надолго отвратить внимание церковной и светской власти от избранного племени и вызвать великое потрясение во всем западно-христианском мире. Из переписки заговорщиков, начиная с 1512 года, видно, что они намерены начать открытое выступление, как только будут достаточно подготовлены.
Но подготовка эта требовала много времени: нужно было привлечь сильных сторонников, способных не только распространять идею реформации, но и защищать ее в случае надобности с оружием в руках; нужно было организовать свои силы, не возбуждая до поры до времени особых подозрений со стороны противников; наконец, нужно было подготовить человека, способного стать проповедником новой религии. Все это было блестяще выполнено.
