после нас останется труп.
— Чей труп?
— Ну а вдруг Яша на самом деле киллер и охотится на Славика? Славика и убьет. А свалит на нас.
— Зачем охотиться на Славика? Кто он такой?
— Не знаю.
— Ты же видел, какая у него машина. Сто лет в обед… На Щукина охотиться можно. На нас… На Алису, в конце концов… Но не на Славика!
— Значит, Алису убьют. И свалят на нас.
— Ну, Алису мы с собой не возьмем! — мотнула головой Дуся.
— И Славика могут убить, чтобы нас подставить. Ради этого и убить.
— Будем собираться?
Костя пожал плечами, уныло глядя на супругу. Собраться не проблема, вопрос в том, как и куда идти в сильный дождь. Смоет где-нибудь по дороге.
— А ты через горы собралась идти?
— Ну да, заберем деньги и пойдем дальше. Я смотрела по карте, там можно выйти к дороге.
— У тебя в голове только деньги, — усмехнулся он.
— А у тебя что? Алиса?! — вскинулась Дуся.
— На машине можно. До завала. Там сейчас работы идут, думаю, пешком мы там пройдем. А может, уже и на машине проедем.
— Там тоже дождь идет. Может, заново завалило?… Боюсь я там ехать.
— Посмотрим, до ночи еще есть время.
Дождь закончился к шести вечера, но небо не просветлело. А когда за окном стемнело совсем, в дверь постучали.
Костя приложил палец к губам. Вертолет не прилетал, представителей закона здесь нет, а у всяких там самозваных поборников справедливости полномочия допрашивать отсутствуют. Тем более что никого не хочется видеть.
— Эй, я же свет сейчас вырублю! — пригрозил Яша.
Костя кивнул, глядя на Дусю. Пусть делает что хочет, все равно.
— И воду перекрою!
Костя молчал, никак не реагируя на выходки баламута.
— Я ведь по-нормальному прошу! Поговорить надо!
Костя осторожно подошел к выключателю, потушил свет и лег на кровать. А Дуся отправилась в ванную, взяв пустую пластиковую баклажку, воды набрать.
Но свет так и не отключили, воду не перекрыли. Зато со двора потянуло дымком и запахом шашлыка.
— Ну да, бараны бесхозные, а убивать Яша умеет, — заметил Костя.
— И шашлык жарить тоже, — нервно добавила Дуся.
— Шашлыка завались, вина залейся.
— А мы тут без ужина топчемся! Голодные!
— Ничего, перетолчемся, — усмехнулся Костя.
Его-то на запахе шашлыка не разведешь, а вот Дусю можно. Ну любит она поесть, и ничего с этим не поделаешь.
— Перетолчемся? А с собой ничего не нужно?… И что нам там за столом сделают?
— А нож подкинут, которым потом кого-то убьют… Убьют, а на ноже мои пальчики… Да и не зовут нас.
— Позовут, вот увидишь.
— Позовут, потому что выманить нас нужно!
— А так они не могут нас убить? — не унималась Дуся. — Выбьют дверь и расстреляют!
— Забаррикадируемся!
— А под присмотром их всех как будем держать? Вдруг кто-то за деньгами пошел?
— Или сходил!
— Костя, не дразни меня!
В дверь снова постучали, на этот раз Костя упираться не стал.
— Что, затворники? — мило улыбалась Агата. — Мойте руки, и за стол! У нас все готово!
— Во двор? — повеселела Дуся.
— В столовую! Во дворе опасно!
— Со мной или без меня опасно? — мрачно усмехнулся Костя.
— Да мы вот подумали, не мог ты убить Дербенова.
— Почему?
— Да потому что из номера не выходил… Яша же не просто так в карты сел играть, он смотрел, чтобы из дома никто не выходил.
— Дербенов вышел.
— Потом поговорим! — сказала Агата и, весело подмигнув Косте, ушла.
— Ну вот видишь, ничего страшного! — сияла Дуся.
— Ну да, ничего. Если не считать, что меня сдали ментам.
— А ты договорись. Со Славиком. Пусть он скажет, что соврал.
— Смешно!
В столовой ярко горел свет, посреди помещения накрытый стол — гора шашлыка, два кувшина с вином, картошечка, огурчики, помидорчики, зелень. И женщины в платьях. Одна только Дуся в спортивном костюме.
— Ой, а я тоже пойду переоденусь! — загорелась она.
— И сразу возвращайся! — бросил ей вслед Яша.
— Тебе не все равно! — волком глянул на него Костя.
— Нормально! Мы им тут такую поляну накрыли, а он наезжать!
— Нам поляну?
— Всем!.. Чтобы все вместе были. Друг у друга на глазах.
— Я понял, следить друг за другом, — усмехнулся Костя. — Чтобы я больше никого не убил. Без свидетелей.
— Мы не знаем, кто убивает. Может быть, ты, может, мы, может, еще кто-то! — Агата не просто взяла Костю под руку, а грудью плотно прижалась к его плечу.
А выглядела она сейчас ну очень сексуально. Накрашенная, с распущенными волосами, платье не короткое, но с открытой спиной, да и декольте пугало своей глубиной. И Алиса не отставала от нее. Платье у нее прямое, закрытое, но короткое, ножки длинные, босоножки на шпильках. А запах ее духов заглушал аромат шашлыков.
— Может быть, злой дух вокруг нас ходит!
Алиса взяла Костю под левую руку и также прижалась грудью к его плечу. Яша и Славик переглянулись.
— Сейчас меня будут убивать, — вроде как в шутку сказал Костя.
— А ты готов умереть за меня? — спросила Алиса.
И она уже навеселе, и Агата. Настроение у них игривое, атмосфера в столовой как будто праздничная. Как будто и не лежат где-то неподалеку два трупа. И не бродит по мокрому лесу злой дух, убивающий всех, кто попадается на пути… Пир во время чумы.
— А надо?
— Не знаю. Но все возможно! — отталкиваясь от него, вздохнула Алиса.
Не ответил Костя на вопрос, а мог бы и соврать для приличия.
— За меня умирать не надо, — отпуская его руку, весело сказала Агата. — За меня нужно жить!
— И выпить! — кивнул Костя.
— А вот это правильно! — Яша сунул в рот кусок мяса.
— Тогда прошу.
Агата ласкающе провела рукой по спине Кости, подталкивая его к столу.
— Дуся еще не пришла.
— А мы в рамках тренировки, — с набитым ртом проговорил Яша.
— Тяжело в учении… — улыбнулась Агата, масляным взглядом скользнув по Косте.
— Шашлык попробуй, станет легче!
— Нового барана зарезал?
— Овцу… Хозяин завтра обещал подъехать, — сказал Яша. — Надо будет рассчитаться. Мы же ведь не халявщики.
— Мы-то не халявщики, — хмыкнула Алиса. — Но в этой гостинице нас уже два дня убивают!
— И не говори! — кивнула Агата.
— Ну что, давайте за мужиков! За всех. Даже за Щукина! — Яша поднял стакан.
— А чем тебе Щукин не угодил? — удивленно повела бровью Агата.
— Ну-у… Мне-то, конечно, все равно, а вот Славика он обидел… А Славик, между прочим, нас от смерти спас! — выкрутился Яша.
— И за это мы обязательно выпьем! — пообещала Агата. — Но потом!
— А сейчас за мужиков! — кивнула Алиса. — И даже за
