— Я не собираюсь никого критиковать или высказываться неодобрительно, но ведь обычно ты носишь трусы?
Митч взглянул на Бо, моргнул и произнес нечто не вполне джентльменское. Он быстро отвернулся и вышел из комнаты.
Бо не посчитала нужным спрятать ухмылку, когда Митч вернулся с трусами и парой носков в красную полоску. Зато она сможет еще раз посмотреть, как он будет раздеваться, а потом надевать на длинные ноги трусы и узкие джинсы. Бо остановила взгляд на маленьком клочке ткани, который Митч натягивал на себя. Если это теперь выдают военным, она пересмотрит свое отношение к одежде военного образца.
— Ты действительно должен идти? — громко поинтересовалась Бо.
Митч уселся на край кровати и, натягивая носки, взглянул на Бо из-за плеча с сожалением:
— Больше всего я хотел бы остаться на всю ночь, но я не могу.
— Я понимаю, — шепнула Бо. — Ты не хочешь, чтобы твоя семья знала о нас с тобой.
— Не так. — Митч вздохнул. — Я, разумеется, не стыжусь наших отношений, но я не знаю, как отнесется к этому мой сын. Хоть он и считает себя взрослым, но ведь он еще мальчишка.
— Тебе не обязательно говорить ему. Или кому-то еще.
— Мать прожила достаточно долгую жизнь, чтобы с первого взгляда понять, что произошло. Мики скорее всего тоже догадается. Все равно как если бы на мне висела вывеска.
— Ясно, — протянула Бо. Она перевернулась на живот, потянув за собой простыню. — Вполне может быть, что Мики догадается раньше, чем твоя мама.
Ужас отразился на его лице.
— Ты так считаешь?
— К сожалению, да.
Митч расстроился:
— Остается надеяться, что я успею принять душ и переодеться прежде, чем вернется Мики.
Бо были понятны причины, по которым Митч не хотел афишировать их отношения, но от этого ей не становилось легче. Она взрослая женщина и готова вести себя как взрослая, но ей, как влюбленной девчонке, хотелось громко кричать о своих чувствах, перед всем миром заявить о своих правах на Митча.
Она смотрела, как он заканчивал одеваться, — чем респектабельнее он становился, тем дальше уходил от нее. Если бы она была в лучшем расположении духа, она бы предложила погладить его вещи.
Но Бо не такая девочка. А сегодня она вообще не может стоять на двух ногах, где уж тут гладить.
— Тебе нужно что-нибудь принести, пока я не ушел? — спросил Митч, рассматривая себя в зеркале.
«Мне нужен ты», — хотела сказать она, но не сказала.
— Мои костыли, — вместо этого попросила она. — Я не хочу беспомощно лежать в кровати.
— Пару часов назад это тебя не пугало, — парировал Митч с веселым блеском в глазах.
— Тогда перспектива оказаться брошенной и одиноко ковылять на костылях еще не выглядела такой реальной, — сказала Бо, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Ладно, все-таки я заставила тебя поносить меня на руках.
Она снова откинулась на подушки, изображая слабую больную и слегка покашливая.
По лицу Митча было видно, что он старается сдержать смех. Уголки его губ вздрагивали, паутинка морщинок вокруг глаз стала заметнее. Он наклонился над Бо и поцеловал сладчайшим поцелуем, а потом повернулся и вышел.
«Я хочу, чтобы ты остался». Бо не сказала этого вслух, она просто смотрела, как он уходит большими шагами спортсмена. Она знала, почему он уходит. Она понимала. Но из этого не следовало, что ей это должно было нравиться. А потом, напомнила она себе, как будто ей было недостаточно плохо, через несколько недель он должен будет вернуться к месту службы. Кто знает, увидит ли она его снова?
Если он надеялся вернуться домой так, чтобы никто не заметил, то ему это явно не удалось. Около дома уже стояла машина матери, в гостиной горел свет, а голубой отсвет в окне означал, что кто-то смотрел телевизор. Наверху, в спальне Мики, тоже горел свет.
Слишком много для успешной реализации плана.
Митч объехал дом и поставил пикап возле сарая для инструментов. Может, ему все же удастся, никого не встретив, пройти на кухню через заднюю дверь? Митч провел рукой по свитеру — от этого он не стал выглядеть лучше. Тогда Митч застегнул молнию на ветровке, благо было прохладно.
Звук хлопнувшей двери пикапа эхом разнесся в темноте. Митч нервно хмыкнул. Почему он должен прятаться, как вор?
Все равно ничего не получалось. Только Митч свернул к дому, дал знать о себе глушитель. Когда умолк двигатель, приветственно тявкнул старый Гроувер.
Митч поднялся по ступенькам и открыл дверь, отказавшись от проведения скрытной операции. Все равно здесь каждый неодушевленный предмет был против него.
Только он повернул ручку двери, ведущей на кухню, зажегся верхний свет. Митч зажмурился, ослепленный. На него навалилось чувство вины.
В дверном проеме стояла мать и смотрела на Митча проницательным взглядом.
— Ну и выкинул же ты номер!
Митч в недоумении нахмурил брови. Он не понимал, что она имела в виду.
— «Номер»?
Вид у матери был такой, словно она настроилась на высокий лад.
— Я о том, как ты унес Бо Боханнон с волейбольной площадки. Не видела ничего более романтичного с тех пор, как смотрела фильм «Офицер и джентльмен».
— Как ты узнала об этом?
Мать рассмеялась:
— Милый мой, ты проделал это перед несколькими телекамерами. Тебя показывали все три станции. — Она подавила новый смешок. — Послушал бы разговоры о таинственном мужчине, который унес ее.
— Таинственный мужчина?
— Именно так, сын. На двух других станциях некоторое время строились догадки, не был ли это какой-нибудь ненормальный, который умыкнул репортершу в состоянии умопомрачения. Но тот парень, который вещает о погоде, сказал, что знает тебя. — Мать снова хихикнула. — Я-то, конечно, сразу поняла, о ком идет речь.
— Большое спасибо за это, — сухо поблагодарил Митч.
— Должна тебе сказать, сын, что у тебя нет чувства юмора. — Кейт скрестила руки на груди и продолжила уже серьезно: — Скажи мне, как ты собираешься поступить с ней?
— Поступить? — Митч закрыл глаза и в раздражении застонал.
— Ты собираешься сделать ее честной женщиной?
Митч изумленно смотрел на мать. Его мысли не шли дальше следующей встречи с Бо; что имеет в виду его мать, когда говорит о будущем? И почему он совершенно не думал об этом? За долгие годы службы он привык анализировать ситуацию до мельчайших деталей. У него всегда был готов план и перечень запасных вариантов. Теперь все его тщательно продуманные планы на будущее, кажется, полетели к черту. Что он собирается делать?
Митч почувствовал себя опустошенным и притворился, что зевает. Хорошо бы свалиться и заснуть, а утром проснуться с ясной головой. Но он был совершенно уверен, что скоро уснуть не удастся. Вопрос матери дал много пиши для размышлений.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
