Ты думаешь, вот такой прекрасный нужен ей?! Да ни черта подобного! – шипит и тянет за рубашку девушка, – Она с тобой только залечивает разбитое сердце!
– Заткнись, Кристина, – поджимаю губы, стискивая до боли челюсти. Каждое брошенное слово, словно ножом по сердцу. Боль адская. – Ты ни хера не понимаешь. И даже если все так, плевать, ясно? Я уже наигрался в развязную жизнь, надоело. Найди себе мужика посговорчивей и с запросами поменьше.
Разворачиваюсь, собираясь выйти, но тогда все было бы слишком просто. А это совсем не в правилах бывшей любовницы.
– Я ненавижу эту суку! Ты думаешь, не видно как ты на нее смотришь, Гай?! – выкрикивают мне в спину, выплевывая каждое следующее слова, как яд, – чем она тебя к себе привязала, а? Секс?
– Во-первых, я тебе не собака, чтобы меня привязывать, а во-вторых, хочешь знать чем?! – выкрикиваю, хватая девушку за плечи – Почему она? – Наступаю, заставляя Кристину сесть задницей на стол и легонько встряхиваю. – Тем, что она такая, какая есть! Да. Чертову тысячу раз – да! Смотрю, хочу и с ума схожу, но и пальцем ее не трону, потому что в отличие от тебя, Кати всего в этой жизни добивается сама, знает себе цену и никогда не будет размениваться на отношения, где купят подороже…
Звон.
Он показался оглушительным в тишине офиса. И только потом до меня начало доходить осознание, что щека горит, а рука непроизвольно тянется к тонкой девичьей шейке, которую так велико искушение свернуть.
– Ты использовал меня! – большие зеленые глаза готовы пролиться горькими слезами, но у меня внутри все глухо. Ни жалости, ни разочарования, ни тем более сожаления.
– Я еще раз повторяю, – цежу сквозь стиснутые зубы, отпуская девушку, – я никогда и ничего тебе не обещал.
– Но я-то думала…
– То, что ты думала, это целиком и полностью твои проблемы, Кристина. – жестоко и, возможно, больно, но сюсюкаться я уже устал. – Вожусь с тобой, как с ребенком, самой не надоело? Унижаться?
– Почему вы всегда выбираете таких, как она? А, почему Макс? – градом катятся слезы по пунцовым от злости щекам. – Чем она лучше? Я же все была готова сделать ради тебя, все…
– Кристина, – вздыхаю, неимоверно устав от развернувшейся драмы. – Я не тот, кто тебя нужен, ясно?
– Почему?! Ну почему?!
– Да потому что нет у меня к тебе чувств!!! Нет, и хоть ты в лепешку расшибись, не будет. Ровно! Понимаешь ты меня?!
– А к ней?! К ней есть?
Смотрю в эти глаза, подернутые дымкой полного отрицания происходящего, провожу ладонью по горящей щеке, куда девушка смачно залепила пощечину и, не говоря ни слова, выхожу из кабинета в приемную.
“А к ней есть?”
Есть.
Да, есть. И их столько, что они уже не умещаются в сердце и в голове! Разрывают на части от злости и обиды – эти самые чувства! Живу, как на пороховой бочке, никогда не зная, где рванет, и в какой момент дойду до края, до предела своих возможностей. Сложно. Тяжело и обидно, сука. Привыкнув брать от жизни все и сразу, невыносимо заталкивать свои “хочу” в самую глубь и молча играть роль друга, но твою мать! Я буду придурком, если упущу такой шанс завоевать доверие Кати. Ради нее и будущего – готов ждать день, два, неделю, месяц… сколько потребуется, чтобы она сама сделала этот шаг. Чтобы поняла, что я не нуждаюсь в ней как в красивом теле. Буду терпеть и, как выразилась Кристина, “таскаться верным псом”.
– Ты уволена.
– Макс… – слышу за спиной и улавливаю торопливый цокот каблуков следом. – Гай, стой, подожди, давай поговорим… пожалуйста, я хочу…
– Я ничего от тебя уже не хочу.
Достаю из-под стола коробку и швыряю по направлению к ногам девушки.
– Собирай вещи и отдай мне ключи от кабинета Кати.
– Что?
– Я дважды повторять не буду. Ты собираешь свои манатки и задорно чешешь отсюда каблучками, и чтобы духу твоего больше близко не было. Ты меня поняла?
– За что? – ошарашенно выдыхает девушка.
– За то, что детство в заднице играет.
– Это не твой офис и я не твоя помощница! – перебивает Кристина, поджимая упрямые губы. – Ты не имеешь…
– Зато я имею, – словно гром среди ясного неба, слышу тихое, но уверенное за спиной. Оборачиваюсь, встречаясь с яростным взглядом карих глаз, нацеленных на помощницу.
– Кати? Какого… – шиплю на вновь прибывшего “актера” этого драмтеатра, вполне понимая, что и сколько она могла здесь услышать.
– Ты уволена, Кристина, – словно не слыша меня, с улыбкой разочарования и потухшим взглядом повторяет хозяйка офиса. Отступая и придерживая открытой дверь, выпроваживая девушку.
Замешательство и гнетущая тишина в приемной, которую нарушает недовольное шипение рыжеволосой теперь уже бывшей помощницы:
– Вы об этом оба пожалеете! – мечет молнии взгляд разъяренной фурии – Кристины. – Я сделаю все, чтобы ты почувствовал себя на моем месте, Гаевский! – проходя мимо, прошипела мне в лицо змея, растягивая губы в ехидной улыбке. – Я это унижение просто так не оставлю!
– Пошла вон! – все, на что хватает моего убывающего с каждой минутой терпения.
Девушка хватает со стола сумку и, отшвырнув ключи, покидает кабинет, громко хлопнув за собой дверью.
Закрываю глаза и рычу. Стараюсь выровнять участившееся дыхание, внутренне закипая от злости. Только теперь она направлена на Кати, которая в очередной раз сделала все с точностью до наоборот, чем я просил! Девушки, что б их…
– Макс? – слышу неуверенное.
– Кати! – запуская пятерню в волосы, – я просил сидеть в машине. – Рычу, не оборачиваясь. – Было так сложно выполнить мою просьбу, детка? Хоть раз! Раз…
Оборачиваюсь, встречаясь с виноватым, покорным взглядом и надутыми губам, которые Кати искусала от волнения. Растерянная, растрепанная. Настоящая.
В легких воздух на нуле, в горле пересохло, а в груди огонь, что каждый раз полыхает все ярче и ярче. Твою мать, я даже толком разозлиться на нее не могу.
Чертов каблук!
Глава 20 (Кати)
“…Нет у меня чувств… ровно” – раздраженное рычание Гая, как на повторе крутится в голове.
“Ты думаешь, не видно, как ты на нее смотришь…” – скользко, с упреком и язвительностью вторит ему голос Кристины.
Как смотрит? На что она намекала? Что может быть у Макса ко мне, какие чувства?! Это же бред! Максим Гаевский не умеет любить, привязываться к кому-то и никогда не отличался постоянством! Но, черт возьми, все сказанное Кристиной поднимало волну моих тщательно подавляемых надежд и догадок.
“А к ней?! К ней есть?” – финальное. Въевшееся под самую кору
