двигать тяжелую мебель, но, похоже, у меня нет выбора.
— Не стой там, глядя на меня. Иди сюда! — кричу на Пиппу.
То, что она, не моргая, пялится, никому не помогает. На самом деле, ее ошеломленного бездействия достаточно, чтобы мне снова и снова хотелось влепить ей пощечину. Она вздрагивает и спешит к другому концу дивана, поднимая его вместе со мной. Вдвоем мы едва можем оторвать его от пола — он очень тяжелый с изогнутыми деревянными подлокотниками — но этого достаточно, чтобы неловко перетащить его к двери.
— Он не причинит тебе вреда! — кричит Лэйси с другого конца квартиры. — Он пришел за мной. Выпусти меня, и я уйду с ним. Он не тронет тебя, клянусь!
Жестокость следующей серии ударов по двери говорит об обратном, насильственные действия, человека, стоящего по ту сторону указывают, что он не особо терпелив, спокоен или вообще уравновешенный человек. Если он, наконец, пробьет себе дорогу, то не остановится. И, да, я бы не хотела оказаться у него на пути.
Я игнорирую Лэйси и обращаюсь к человеку по ту сторону двери: к Чарли.
— Зет уже направляется сюда, придурок. На твоем месте я бы свалила до его прихода!
Через дверь слышится смех.
— Хочешь сказать, что хозяина сейчас нет дома? Ну, разве это не прелестно. Ни за что бы не подумал, что он оставит своих девочек без защиты. Это на него совсем не похоже. А я так хотел с ним поболтать.
Дерьмо. Скорее всего, Чарли подозревал, что Зета здесь нет — конечно, если бы Зет был дома, то стоял бы у двери и стрелял в головы при первых признаках неприятностей, — но я только что подтвердила это. Отлично.
— Впусти его, Слоан. Тебя это не касается! — кричит Лэйси.
Но это меня касается. Этот парень послал двух мужчин к моему дому и пытался похитить Лэйси, пытался скинуть меня с дороги и едва не убил, для привлечения внимания Зета отравил невинную девушку и попутно, в виде дополнительного бонуса, разрушил мою гр*баную жизнь. Даже если бы у меня была гарантия, что он не причинит вреда ни Пиппе, ни мне, что очень сомнительно, я бы ни за что не позволила Лэйси уйти с ним. Очевидно, произошло что-то, о чем мне не известно, то, что заставило Лэйси думать, что с Чарли она будет в безопасности, но совершенно точно — она никуда не уйдет. Нет, если это будет зависеть от меня. Я направляюсь на кухню, открываю ящик и достаю самый большой нож. Протягиваю его Пип.
— Если они прорвутся, используй его. Не мешкай.
Глаза Пиппы становятся огромными, как блюдца.
— Ты же не серьезно. Я не собираюсь никого кромсать.
— А если они попытаются тебя убить? Ты не воспользуешься ножом?
— Ну, думаю…
— Тогда будь готова.
Я отхожу, торопливо пересекая квартиру. Направляюсь в комнату напротив той, где находится Лэйси — в комнату Майкла. Внутри все идеально, как я и ожидала от такого мужчины, как он. Я надеялась найти какой-нибудь тайник с оружием под кроватью или что-то в этом роде, но все, что нахожу, — это пара тапочек от Армани. Никакого оружия. Никаких огнеметов. Никаких хира сюрикен (прим пер.: Хира сюрикен — японское метательное оружие скрытого ношения в виде звезды). Что он за правая рука такая?
На стене замечаю бейсбольную биту. Она установлена на подставке и складывается ощущение, что на ней автограф игрока. Скорее всего, Майклу не понравится, если я использую ее для того, чтобы проломить кому-то голову, но придется. Снимаю ее с подставки и выхожу в коридор. Иду в комнату Лэйси, она по-прежнему сходит с ума, молотя в дверь, требуя, чтобы ее выпустили.
— Я не понимаю, Лэйс. Объясни. Почему ты вдруг захотела уйти с Чарли? Что он тебе сказал?
Она замолкает, хотя я слышу ее прерывистое дыхание, она плачет.
— Он сказал мне правду, — шепчет она. — Все это время, все годы я думала, что Зет — единственный, кто у меня есть. Единственный, кто заботился обо мне, даже не зная, что я его сестра. Но я ошибалась. У меня есть Чарли. У меня… у меня есть отец.
Отец.
В мире не было слов, которые потрясли бы меня больше, чем эти. Я чуть не выронила бейсбольную биту.
— Лэйс, не думаю… думаю, ты ошибаешься. Не думаю…
— Так и есть! Он мой отец. Это правда, я знаю, что это так.
— Когда он тебе это сказал?
— Около часа назад. Мобильный телефон, который дал мне Зет… Чарли отправил на него сообщение вчера утром. Он думал, что пишет Зету. Он сказал, что знает, где я нахожусь. Как только ему стало известно, кто я, он сказал мне правду. Он сказал мне, что именно поэтому пытался забрать меня из твоего дома. Эти люди не собирались причинять мне вред, Слоан. Чарли хочет, чтобы я была в безопасности. Он хочет, чтобы я была с ним.
Последние два дня Лэйси была прикована к этому телефону. Два долбаных дня Чарли Холсан забивал голову Лэйси ложью. Должно быть, он прекрасно разбирается в людях, или, по крайней мере, хорошо изучил Лэйси, чтобы понять, насколько важна для нее семья. Он надавил на единственное, что может переключить ее мысли и свести с ума, и использовал все это против нее.
— Он лжет тебе, детка. Уверяю. Он сделает и скажет что угодно, лишь бы добраться до Зета. Он едва не убил меня, помнишь? Он пытался скинуть мою машину с дороги.
Наступила тишина. Безмолвная тишина, прерываемая звуками одного из самых опасных преступников Сиэтла, пытающегося прорваться в квартиру. Лэйси не произносит ни слова. Она знает, что я права, знает это в глубине души, но все же не воспринимает мои слова. Я знаю ее. Она потерялась в этой прекрасной идее, что у нее есть отец. Настоящий, биологический отец, который может позаботиться о ней и сделать так, чтобы в ее мире все снова стало хорошо.
— Лэйси, твой отец погиб в автокатастрофе. Он мертв уже двадцать шесть лет.
— Тот человек не был моим отцом. Он был одним из людей Чарли. Он украл меня.
О, боже. Теперь я никак не смогу с ней поспорить. С таким подверженным к внушению разумом, как у Лэйси, я не смогу убедить ее, что она была обманута. Тем более что она этого хочет.
— Слоан? Слоан! Иди сюда, — кричит Пиппа.
Ее голос на три октавы выше обычного и дрожит. С Лэйси придется разбираться позже. Я бегу по коридору, обхватив
