меня чем-то особенным, — говорит он. — Когда ты рядом, я перестаю думать и просто чувствую. А для меня это так редко, что стоит целого мира. Мужчины вроде меня часто прибегают к алкоголю, наркотикам и дорогим проституткам, чтобы справиться с уродливой правдой о себе. Я? — Он делает паузу, и тишина становится почти ощутимой. Я боюсь даже дышать, не желая пропустить ни слова. — У меня свой собственный наркотик. Тот, которого мне долгое время не хватало. Я думал, что симптомы ломки со временем исчезнут, но сюрприз-сюрприз — этого не случилось. Я стал раздражительным, беспокойным, как наркоман, который слишком долго обходился без дозы. И в итоге я больше не мог себя контролировать. Я сходил с ума. Поэтому я бросился в единственное, что могло хоть немного облегчить боль, — в драки. Но даже после этого я оставался диким псом, когда ты ушла. И в какой-то момент я сделал что-то очень глупое. Если бы не Джакс, я бы сейчас гнил за решеткой. Никакие деньги мира меня бы не спасли. И все это из-за тебя.
Я сжимаю губы, голодная до новых деталей, до того, чтобы узнать, что же произошло. Что за ужасная тайна связывает его с Джаксом? Что сделал муж моей лучшей подруги для него?
— Видишь ли, маленькая шпионка, твое наказание должно быть болезненным. Настолько, чтобы ты даже не рискнула уйти от меня снова. И я убью любого мужчину, который попытается тебе помочь.
Его слова проникают в мой разум, как опиум.
— Ты действительно зайдешь так далеко?
Злой смешок.
— И даже дальше. Я буду давить на тебя, пока ты не станешь моей собакой на поводке. Пока не начнешь зависеть от меня настолько, чтобы просто дышать. Пока не будешь умолять о моей удавке.
С меня срывается едва слышный выдох, а его дьявольский смех заполняет машину.
— А вот и моя грязная маленькая шпионка. Обожаешь то, что слышишь, да? Это с самого начала меня в тебе привлекло, знаешь? То, как ты была неприкрыто дерзкой. Такая безобидная малышка с брекетами и мешковатой одеждой металлистки, кто бы мог подумать, что ты снимаешь спортсмена в душе? Но я знал, что ты это делаешь. Знал давно. И меня это заводило. Пока я не захотел большего. А потом и большего оказалось недостаточно.
От его слов меня пробирает дрожь.
— Видишь ли, маленькая шпионка, мое увлечение тобой не похоже на одержимость других мужчин. А процесс того, как я поставлю тебя на колени передо мной, станет настоящим произведением искусства.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но в тишине раздается мягкий щелчок, и его энергия внезапно исчезает из машины. Мое тело будто затягивает вперед, словно кто-то резко вырвал воздух из моих легких. Я наклоняюсь вперед, хватая ртом воздух, жадно и отчаянно. За его присутствием.
Боже, моя жизнь полностью в его руках.
ГЛАВА III — Наложница дьявола
Деклан
Мой член давит на ширинку так сильно, что она вот-вот лопнет. Я тихо рычу себе под нос.
Тот факт, что она трахнула дубинку в Rolls Royce, потягивая шампанское, был спланирован, но я не ожидал, что это ударит по мне так сильно, пока я наблюдаю. Хотя, наверное, должен был. Это же, в конце концов, Миа Роджерс, женщина, которой я одержим уже семь лет.
Я не дрочил в машине с тех пор, как ночами торчал возле ее общежития в колледже, следя за ее окном, но придется сделать это сейчас. Мой член стал твердым, как гребаный бетон. Я сжимаю его через брюки, давлю так сильно, что костяшки белеют.
Я поклялся себе, что сначала измучаю ее до предела, заставлю умирать от желания, прежде чем вогнать свой член в ее киску. Я даже специально вставил себе стальной шип — ради того дня, когда преподам ей последний урок. Урок, который она получит только тогда, когда станет умолять об этом. Но я, черт возьми, не продержусь так долго.
Не без того, чтобы преподнести ей головы ее ухажеров на золотом блюде. Или душить их одного за другим прямо перед ее глазами, пока они не закатятся, а языки не вывалятся.
Мой член дергается при одной только мысли. Заставить ее мастурбировать, пока я душу этого ублюдка Никко, просто чтобы показать ей, что значит даже посмотреть на другого мужчину, — это новый уровень извращений. Идей у меня еще вагон и маленькая тележка, а я не тот, кто будет колебаться.
Я ублюдок, который получает удовольствие, делая все самым сложным способом. Если бы я не научился наслаждаться тем, как уничтожаю людей, я бы не дожил до своего десятого дня рождения. Именно чувство жестокости спасло мне жизнь. Оно же привело меня на вершину игры и удерживает меня там.
Мой отец был монстром, но он преподал мне пару ценных уроков. Например, о том, что в мире есть только два типа капитала — деньги и страх. Освоишь оба — и человечество у твоих ног.
Зарабатывать деньги и держать людей в страхе стало для меня второй натурой. А мы все начинаем любить то, в чем хороши.
Вот он я, извращенный ублюдок, который точно знает, на какие струны нажать, чтобы подчинить людей. Просто потому, что я принимаю истину — под кожей мы все монстры. И я получаю удовольствие, играя на этих струнах. Какую же прекрасную музыку они издают, особенно когда я затягиваю их вокруг чьей-нибудь шеи, выдавливая из него жизнь. Эта музыка — моя любовь.
Я наклоняю голову, как хищная птица, обдумывая это слово — «любовь». Осколки чувства, которое я никогда по-настоящему не испытывал. Кажется, я был близок к нему с Мией Роджерс, но это была искаженная версия того, что я видел у других пар. Ее изуродованный кислотой двойник.
Именно поэтому она никогда не выберет меня по собственной воле. Вот почему ее нужно настроить. Если у нее когда-нибудь появится возможность уйти от меня, она обязательно ею воспользуется.
Я вспоминаю ту ночь семь лет назад, когда преподал урок ее обидчику прямо у нее на глазах. Именно тогда она увидела настоящего меня. Реальность Деклана Сантори далека от красивой маски миллиардера, на которую такие женщины, как Лукреция Стейнард, мастурбируют. И только Миа Роджерс знает об этом.
Единственная, кто когда-либо понимал меня, еще до того, как узнал. Она почувствовала мою тьму так же, как я с самого начала ощутил маленькую извращенку в ней. Именно это притянуло нас друг к другу
