Небо облачное. Прохладно. Радость для путешественника.
Лодка идет хорошо.
Чувствуем себя отлично. Бодрые, веселые, улыбающиеся.
По моим расчетам, к концу мая, то есть через 45 дней, мы должны быть у Таити. Если разминемся с Маркизскими островами. До Маркизских же островов добираться еще дней 35–40. Все зависит от ветра, надежности мачты и т. д.
Намного ли я ошибаюсь в расчетах? Полагаю – нет. Врожденный оптимизм не мешает мне трезво оценивать положение. Как бы ни было приятно считать себя мечтателем, я остаюсь человеком действия и объективно рассчитанных возможностей. И честное слово, уже сам процесс выбора оптимального варианта для задуманного дела доставляет мне огромное удовольствие. Может быть, именно поэтому меня не тяготит подготовка к любой экспедиции. Вот и сейчас я уже думаю о том, что необходимо сделать, прежде чем мы отправимся в кругосветное плавание. Нужно избежать любых погрешностей, потому что с нами будет путешествовать и наша Улыбушка – дочурка Яна.
Тревога
Мы все еще ни разу не встретили судна, не слышали и гула самолета.
Продолжаем ежедневные наблюдения за загрязнением океана. К счастью, здесь нет и следа «человеческой деятельности». Повстречали лишь один-единственный жалкий нейлоновый мешочек, который свидетельствовал, что XX век – век пластмассы.
Ночью по радиоприемнику я услышал позывные радиомаяка острова Пасхи. Поразительно, ведь нас разделяют свыше 1000 миль. Видимо, произошло невероятное усиление мощности радиоволн, и они распространились на значительно большие расстояния.
В последнее время бреюсь через три дня. Куда-то запрятал лезвия. Испытываю неприятное ощущение, будто лицо покрыто грязью. Хоть бы скорее найти пропажу.
Как быстро меняются настроение и состояние духа.
Джу чувствует себя плохо. Все у нее болит. Еле держится на ногах.
Джу
Близость
«Наша» акула не покидает нас. Я уже к ней привыкла, но видеть ее все же неприятно.
В Карибском море акулы изящней, стройнее и поэнергичней. А вид «нашей» как бы говорит: «Рано или поздно, но вы свалитесь за борт. Я подожду».
В обед пошел дождь и до вечера уже не прекращался. Погода меняется по той же схеме, как и в прошлом месяце. Во время полнолуния безветренно, после ветер усиливается, потом почти неделю льет дождь, и затем начинается очень сильный ветер.
Льет беспрерывно. Несу вахту, а меня всю трясет. Знаю, что это не пройдет даром. Давно уж простудилась, но не сказала Дончо. Думала, что поправлюсь. Сейчас болит грудь, даже дышать тяжело. Этот дождь доконает меня. Еще девчонкой я однажды посреди зимы полезла в Искыр купаться, чтобы доказать, что мне нисколько не страшно и не холодно. В результате заболела плевритом, и теперь, когда простужаюсь, болит в груди.
Ночью легли в дрейф. Дождь продолжает лить. И никакого ветерка. Дончо растер меня спиртом. Натянул шерстяную одежду, и всю ночь я старательно потела. Это был кошмар. Крыша рубки протекает, льет прямо на постель. А Дончо закутал меня вдобавок нейлоновой пленкой. Но всякий раз, когда я встаю, чтобы переодеться в сухое, забываю о пленке, и вся собравшаяся на ней вода выливается на меня. Я настолько промокла, что мне уже все равно.
Дончо чрезвычайно внимательный, ласковый и добрый. Когда увидел меня мокрой, пожелтевшей и в лихорадке, у него даже слезы выступили на глазах. Сказал, что я для него единственная на всю жизнь и самое дорогое существо на всем свете.
Расхворалась я вопреки собственной теории, согласно которой если человек собран, то никогда не простудится. Может быть, заболела потому, что здесь слишком большая влажность, а может, из-за того, что частенько потная сижу на ветру или купаюсь. Возможно, болезнь началась еще раньше, когда полили дожди, но я боролась с ней и только внешне выглядела здоровой. Во всяком случае, теперь-то она меня свалила окончательно.
Дончо
Дождь не перестает уже около четырех часов. Джу в горячке. Ее трясет. Температура держится высокая.
Я взял на себя и ее вахту и дежурю по 8 часов. Промок до нитки. Решили лечь в дрейф. Никогда этого не делали, но сейчас нет иного выхода. Лучше добраться до цели на неделю позже, чем выбиться из сил. Волны небольшие, и лодка не должна опрокинуться. «Джу» сразу же повернулась бортом к волне, однако ее не заливает.
Джу
Все по-прежнему. Идет дождь. Дончо по 12 часов на вахте. Готовит мне пищу, кипятит чай. Я лежу. Не могу шевельнуть ни рукой, ни ногой. Сильно ослабла. Конечно, это не лечение, а скорее изгнание злых духов. Но думаю, что и это помогает. Теперь глотаю тетрациклин.
Должна выздороветь, встать. Больше, чем когда-либо, мне нужно быть сейчас здоровой.
Не знаю, как проходит день. Засыпаю, пробуждаюсь, снова погружаюсь в забытье. Пытаюсь улыбнуться Дончо.
17 марта вышли из Кальяо. Сегодня 17 апреля. Как же там беспокоятся о нас! Ведь не подаем о себе никаких вестей!
Дончо
Всю ночь шел проливной дождь. Джу не в состоянии даже шевельнуться. Всюду сыро. Рубка протекает. Одеяла мокрые, я тоже промок до костей. Вскипятил чай. Сегодня Джу пусть лежит. Ее вахту возьму на себя.
С 7 утра до 19 вечера не выпускаю из рук румпель. Каждый час по 30–40 минут идет дождь, потом перестает. Как будто специально рассчитывает, чтобы я все время был мокрый. Джу по-прежнему в постели. Голова у нее болит зверски. Чувствует себя виноватой. Боится, что я переутомлюсь. По глазам вижу, как ей хочется хоть чем-нибудь помочь мне. Я вынужден нести двойную вахту. Спешим, торопимся. Нельзя терять время. Если болезнь Джу осложнится, то каждый потерянный час может оказаться роковым. Нет никакой возможности дать сигнал бедствия. Снова принимаю пессимистический вариант. Конечно, шансы на выздоровление большие, но могут быть и осложнения после болезни. Джу крайне переутомлена и совсем обессилела. До сего времени я ни разу не позволил себе идти на неоправданный риск, когда надеешься лишь на счастливую звезду. Во мне все бунтует против подобной безответственности. Вполне достаточно и того большого и неизбежного риска, который мы приняли на свои плечи уже тем, что находимся в открытом океане на простой спасательной лодке.
Вход в рубку плотно закрыт, иначе туда захлестывает дождь. Лодку заливает волной. Чувствую себя отдаленным от Джу, и это раздражает. Время от времени мчусь в рубку, чтобы взглянуть на Джу и ободрить ее. Но должен сразу же возвращаться к рулевому управлению, так как сама лодка не держится на курсе и быстро входит в «поворот».
Обеды и завтраки готовлю обильные. Использую все резервы наших скудных запасов. Стараюсь приготовить что-нибудь повкуснее. Джу совсем ослабела, и нужно поддержать ее силы. Кормлю ее, словно грудного ребенка.
