за эти четыре месяца поумирало немало.
— Тогда я даже уходить никуда не буду.
— Так будет лучше всего.
Лорго остался просто стоять, прикрыв веки, но благодаря неплохо развитому за четыре месяца сражений чутью я сумел засечь исходившие от него минимальные колебания мировой ауры. Похоже, он отправлял трём моим соперникам информацию о месте и времени проведения боя.
К сожалению, также просто общаться со своими подчинёнными, даже принёсшими мне клятву верности, я не мог. Для этого нужно было, чтобы они находились на моей территории, а у меня никакой территории не было в принципе.
Закончив мысленный диалог, Лорго открыл глаза.
— Пойдём, они скоро будут.
Выбравшись из пещеры в вулкане с другой от города стороны, мы двинулись на север. И для, по сути, ходячей скалы, Лорго был невероятно быстр и ловок, а его шаги, несмотря на колоссальный вес, почти не оставляли на земле следов.
Отчасти, опять же, это было объяснимо властью над территорией, которая, как я успел убедиться на материке монстров, имела очень много разных способов применения. Но, как и любая сила, она не была всемогуща, и немалую часть работы всё-таки делал сам Лорго, мастерски владевший не только магией своих Даров, но и контролем над мировой аурой в принципе.
К счастью, теперь у меня была возможность заметить это и оценить по достоинству. Четыре месяца назад я бы, наверное, просто глядел на лёгкие шаги сорокаметровой каменной глыбы с открытым ртом, не понимая, как подобное в принципе возможно.
Моя экспедиция на Эвфер определённо оказалась куда более продуктивной, чем я мог даже представить. И это не могло не радовать.
Преодолев несколько сотен километров сначала через тундровые леса, а потом через пустые белые степи зоны вечной мерзлоты, мы, наконец, остановились перед невысокой горной грядой. С её склонов неторопливым потоком сходил уже, вероятно, много тысяч лет, обширный ледник.
Ждать моих соперников долго не пришлось. Уже минут через пять на юге показалась первая чёрная точка, ещё через пять — вторая, и спустя ещё секунд тридцать — третья.
Трое Майигу, останавливаясь перед Лорго, почтительно склоняли головы перед своим сюзереном, а вот на меня взгляды бросали довольно агрессивные.
Впрочем, тут тоже было без неожиданностей. Кому понравится, что неизвестный чужак заявляет свои права на невероятное сокровище, которое может принадлежать тебе, а потом ещё и опаздывает на встречу, которая должна будет решить, кому это сокровище в итоге достанется?
Первый из появившихся Майигу, Урсаш, был получеловеком, кентавром. Правда, его нижняя половина была не лошадиной, а медвежьей, и сам он был вполне пропорционально мощным и мускулистым.
И выглядело бы это даже очень внушительно, однако с его размерами что-то явно пошло не так.
Я привык, что Майигу, бывшие монстры, были огромными. Десять метров, двадцать или пятьдесят — всё возможно. Но вот кентавр-медведь не только не был каким-то особым великаном, он был меньше, чем можно было ожидать от «обычного» кентавра.
Даже вместе с медвежьей частью он был ростом всего в полтора метра и это, надо сказать, смотрелось крайне комично. К его спине были приторочены увесистая булава и щит, и наверняка это было отличное оружие, но даже для меня, остававшегося в человеческой форме, они смотрелись какими-то игрушечными.
Второго Майигу я заочно знал. Покровитель Эргло и Асваля, бог оружия, Эсфант. При росте в два десятка метров выглядел он почти по-человечески, за исключением крайне худощавой фигуры и даже не двух или трёх, а сразу десяти пар рук, в каждой из которых он держал какое-то оружие, начиная от кинжала и заканчивая длиннющим тридцатиметровым копьём.
К счастью, на морского ежа он при этом не походил, поскольку восемнадцать рук из двадцати не были прикреплены к его телу, а просто парили вокруг, как эдакий нимб.
Я, конечно, знал, что в момент обожествления Майигу мог по желанию изменить свою внешность, в том числе добавив и не слишком анатомически возможные детали. Но левитирующих конечностей, вместо плечевых суставов у которых была просто гладкая кожа, я ещё не видел.
Последний из появившихся, бог Грималь, насколько я помнил, был покровителем сильнейшего клана страны после королевского. И выглядел он, надо сказать, вполне под стать этому статусу.
Пятнадцатиметровая гуманоидная фигура с пропорциями как у олимпийского атлета была с головы до ног закована в естественную броню, закрывавшую в том числе и лицо и напоминавшую какой-то сверхтехнологичный скафандр.
Когда он остановился и склонился перед Лорго, приветствуя своего сюзерена, пластины брони на лице открылись в стороны, как лепестки цветка. И по насекомовидной морде с глазами-фасетками и шевелящимися жвалами пасти стало понятно, что от людей Грималь был куда дальше, чем Урсаш или Эсфант.
Однако, судя по устрашающего вида зазубренной косе, что он держал в руках, лучшее на свете оружие, тем более сделанное на заказ, Грималю тоже было бы не лишним.
— Итак, все в сборе, — кивнул Лорго, приняв приветствие последнего прибывшего. — Вы все хотите одного. Однако оружие из сердца горного великана получит только один из вас. Хотя материала хватило бы и не на одно произведение, выковать даже два я банально не успею в установленные похитителем Серхапа сроки. Да и не хочу я разделять это сердце между разными владельцами. Его получит самый достойный из вас.
— Господин, - проревел глубоким басом, совершенно не подходящим к его размеру, Урсаш, тыча в меня пальцем. — Я понимаю, что это уже обсуждалось, тем не менее, я не могу признать этого пришлого! Да, я понимаю, что к Самигану у него есть свои претензии, но претендовать на оружие из сердца госпожи Наиры он точно не имеет права!
— Можно подумать, ты имеешь, — нахмурившись, произнёс Лорго по-настоящему пугающим тоном. — То, что я вынужден использовать сердце Наиры таким образом, не значит, что хоть кто-то из вас его по-настоящему достоин. В мире в принципе нет никого, ради кого я был бы готов превратить последнее, что у меня осталось от любимой, в орудие убийства. Так что вам всем в каком-то смысле очень повезло, что моего сына похитили.
— Господин, - голос Эсфанта было неожиданно мелодичным и приятным, — Вы ведь понимаете, что мы бы никогда…
— Понимаю. И поэтому мы общаемся мирно и хоть что-то обсуждаем. Если бы у кого-то из вас были действительно алчные мысли и мотивы, или тем более если бы вы попытались требовать у меня это оружие в обмен на помощь, мы бы разговаривали совсем по-другому. А теперь перейдём к проверке.
— Если не против, я бы хотел ускорить процесс, — встрял я. — Я буду сражаться против вас троих.
— Не слишком ли ты высокого о себе мнения, пришлый⁈ — взвился Урсаш.
— Знаешь, точно не тебе говорить что-то о высоком мнении, — улыбнулся я медведю-кентавру.
На виске у того мгновенно надулась жилка, а лицо потемнело, видимо от прилившей к нему крови.
— Ты сам напросился, ублюдок! Давайте уроем этого пришлого и разберёмся со всем сами, без чужаков!
Это было даже слишком просто.
Вообще, пожалуй, уж кому-кому, а мне точно не стоило шутить над чьим-то небольшим ростом. Ещё совсем недавно сам был коротышкой.
Однако в данном случае моей целью было не столько задеть или оскорбить, сколько спровоцировать, чтобы не растягивать процесс. Так что этот конкретный подкол я себе без особых проблем простил.
— Все согласны на такие условия? — переспрашивать у меня что-то или пытаться отговорить Лорго не собирался.
— Как угодно, — проскрипел противным голосом Грималь.
— Я не против.
И все трое уже приготовились к бою, но униматься я не собирался.
— И ещё благослови их, как хозяин этой земли.
— А это тебе зачем?
— Даже если тебе удастся договориться о передаче оружия не на территории самого Самигана, он совершенно точно не захочет покидать пределов империи. А там, почти уверен, на него, как на третьего сына Палема, благословение будет действовать едва ли не нон-стоп. И это при том, что по чистой силе Самиган даже тебя превосходит. Если я не смогу победить хотя ты с такими ограничениями, об убийстве Самигана через восемь месяцев не будет и речи.
— Как угодно.
Из тела Лорго вырвалась мощная волна мировой ауры, окутавшая Эсфанта, Грималя и Урсаша. Их собственные ауры тут же выросли в несколько раз.
— Когда я раскрою тебе голову, будет уже поздно сожалеть об этом решении, пришлый, — прорычал медведь-кентавр, доставая
