повязку.
— Неплохо заживает. Хотя лучше бы зашили. Ну ладно. Шрама не должно остаться. Потом контрактубексом помажешь.
Смачивая вату раствором и начинаю осторожно обрабатывать рану, слегка сжав второй рукой Машину ногу под коленом.
— Где вы научились зашивать? — приглушённо спрашивает, чуть отклонившись назад на матрасе.
— В армии служил. Был в горячей точке. Пришлось научиться. Там и не такому научишься.
— Не знала, что вы служили…
— Любой нормальный мужик должен отслужить.
— Вот как?
— Да, именно так, — киваю, осторожно проходя смоченным диском по краям раны.
Маша так удивляется тому, что я служил, будто для неё это вообще в новинку, что мужчина проходит срочную службу или службу по контракту. Интересно, папик этот её, Кирилл, автомат в руках хоть когда-нибудь держал? Вряд ли, конечно. Да и если держал, Маша наверняка не интересовалась этим моментом.
— Ногу чуть ближе сдвинь.
— А повежливее?
Я вскидываю бровь.
— Пожааалуйста, Марья Алексевна, ножку придвиньте! Сойдёт?
— Вполне. Пожааалуйста, вот вам моя ножка, Михаил Валерьевич, — Маша с серьёзным видом кивает и послушно придвигается, отчего её платье ещё сильнее задирается вверх.
Ну и упрямая же ведьма.
Я скольжу диском вверх по ране, а взгляд невольно стекает выше по стройному бедру, пока не цепляется за край розовых трусиков. Тех самых, что Маша купила в супермаркете. Не знаю, отчего именно, то ли от Машиной позы, в которой она сидит, то ли от того, что на улице почти ночь, то ли от запаха её духов или от ощущения её кожи под моими пальцами, меня так торкает. Я смотрю на розовую ткань и и чувствую жжение в висках, а также зудящее ощущение в ладонях, толкающее меня на опрометчивый шаг чуть сдвинуть руку вверх и дотронуться до розового края.
Что это ещё нахрен за мысли такие?!
Сильнее прижимаю диск к ране — не грубо, но ощутимо. Маша тут же шипит и инстинктивно бьёт меня ладонями по плечам.
— Ай! Вы совсем что ли?!
— Ну вот и всё, — наспех заматываю чистую повязку. Надо быстрее уходить отсюда. — Теперь готово. Можешь ложиться спать, — резко поднимаюсь и трясу головой, чтобы избавиться от странного наваждения, непонятно с чего поселившегося в моей черепушке. — Спокойной ночи. Не проспи завтра.
Беру старый бинт, диски и раствор, после чего направляюсь к двери.
— Да уж, спокойной! — буркает девчонка.
— Трусами не сверкай, — не удерживаюсь напоследок.
В отражении зеркала рядом с дверью ловлю её растерянный и недоумённый взгляд. Затем Машины щёки краснеют, она смотрит на свои полуобнажённые бёдра, всё понимает и вспыхивает.
— Вы… хам! — бросает в меня подушкой, но я успеваю выйти в коридор и закрыть за собой дверь.
Глава 13
Маша
То ли сон на новом месте на меня так влияет, то ли чересчур перенасыщенные последние двое суток, но я полночи сегодня не могла уснуть. Часами лежала с закрытыми глазами, считая баранов. Точнее, это были медведи. Огромные такие бурые медведи, которых я пересчитывала в надежде отплыть наконец к Морфею, но мозг категорически отказывался отключаться.
Хотя, периодически я всё-таки видимо выпадала из реальности и дремала. В эти краткие мгновения в голове царила какая-то каша из событий предыдущих дней. Ночная трасса… рога мелькавшие в свете фар сквозь плотные лесные заросли… руки Миши, когда он вытаскивал меня из машины. А потом эти же руки, ощупывающие мою ногу…
Нет, это просто невозможно!
Тяжело выдохнув, открываю глаза, тянусь к тумбочке за мобильным телефоном и морщусь, фокусируя взгляд на ярком экране.
Восемь утра! Зашибись… Дома на выходных я обычно встаю в десять и то, потому что Кирилл начинает ворчать, что они без меня завтракать не сядут. Поэтому приходится подниматься и кое-как будить себя уже на ходу.
А сейчас, смотря в потолок, я понимаю, что мало того, что больше не усну, так у меня ещё и откуда-то вдруг бодрости целый вагон взялся, потому что лежать дальше в кровати совсем не хочется.
Видимо общество Бурого на меня плохо влияет. Чёртов ЗОЖник заразный… Интересно а он уже встал? Если нет, клянусь, поднимусь к нему в спальню и растрясу в отместку за свою бессонную ночь.
Тяжело выдохнув, поднимаюсь с постели и подойдя к чемодану, переодеваюсь в спортивные штаны и майку.
Специально не надеваю платье или юбку, чтобы ничем не «сверкать». До сих пор щёки полыхают, как вспоминаю вчерашние слова этого гада…
Зачем-то на цыпочках выйдя из спальни, пробираюсь в ванную комнату и наспех умываюсь. Невыносимо тянет сунуть голову под кран и вымыть хотя бы волосы, но делать это в ледяной воде я всё-таки не решаюсь. Не хватало ещё для полного счастья свалиться здесь с температурой. Перед глазами тут же маячит Бурый. Точнее его недовольная бородатая морда в тот момент, когда он будет картинно удивляться, что такой ходячий косяк как я ещё и пневмонию не заработал.
Ну уж нет. Лучше я как вчера заплету волосы в косички и перетерпелю, чем дам этому хамоватому гаду ещё один повод по мне проехаться.
За его подколы над моим вчерашним внешним видом до сих пор обидно настолько, что хочется все волосы ему из бороды повыдергивать. Не понимаю зачем я вообще вчера так расфуфырилась. Дура. Я это платье вообще специально для Макса брала. Думала, пусть хотя бы по вечерам в коттедже на меня красивую посмотрит, раз на улице особо не нарядишься…
Со злостью хлопнув ладонью по крану выхожу из ванной комнаты и бесшумно бреду по коридору. Странно… в доме стоит полнейшая тишина. Ладно девочки, они наверняка в такую рань ещё спят. Но вот то, что Бурого не слышно, действительно удивляет.
Ёжась спросонья, вхожу в тёмную кухню и начинаю хаотично перебирать в голове возможные варианты завтрака, который устроил бы Бородача и при этом понравился девочкам. Каша однозначно не вариант, за яичницу мне косы повыдёргивают. Может, сырники?
Иду к холодильнику, чтобы проверить, есть ли творог, как вдруг цепляюсь взглядом за движение за окнами.
Оказывается, Бурый всё же не спит, а чистит снег на улице. Да ещё и как обычно в своём духе — на нём лишь спортивные штаны и футболка.
Машинально бросаю взгляд на термометр за окном, остановившийся на отметке… минус пятнадцать! Ужас! Я бы уже околела, а он ещё и пот со лба вытирать умудряется.
Пока я наблюдаю за тем, как
