— Почти.
Ылтыын скрылся за дверью тира.
Роман унял поднявшееся в душе волнение, «поговорил» с унцем, предупредил о «готовящемся нападении».
Унц ответил тонкой вибрацией.
— Командуй, — донёсся голос эскимоса.
Роман вытянул вперёд руку с браслетом, крикнул:
— Пли!
Шнур натянулся, раздался выстрел. И… ничего не произошло.
Унц остался тих и спокоен, словно знал, что стреляют в хозяина понарошку.
— Заряжай имитатор, — бодро сказал Роман появившемуся Ылтыыну. — Не хочет включаться без настоящей угрозы.
Ылтыын зарядил пистолет патроном с длинной пулей жёлтого цвета, снова скрылся за дверью.
— Огонь! — скомандовал Роман, почуяв азарт.
Пистолет плюнул метровой струйкой пламени.
Однако унц не отреагировал и на неё, на мгновение став холодным как кусок льда.
— Вот зараза! — сказал Ылтыын хладнокровно, выходя из-за укрытия. — Чего ему надо?
— Настоящую пулю! Заряжай!
— Ну, да, а если я, как ты говоришь, что-нибудь отстрелю?
— Я пошире расставлю ноги.
— Меня же упекут под трибунал!
— Не упекут, я скажу, что заставил тебя принять участие в испытаниях унца.
— Под наркозом?
— Типа того.
— Ладно, давай рискнём.
Ылтыын зарядил пистолет пулей калибра семь с половиной миллиметров, прицелился потщательней, помедлил, прикидывая степень риска, но всё-таки удалился за дверь.
Роман затаил дыхание, расслабился, представил, что напротив стоит, пригнувшись, террорист в маске и целится в него из пистолета.
— Стреляй, гад!
Курок пистолета шевельнулся.
В тот же момент браслет унца на руке похолодел, руку свело как от удара током, пространство между верстаком и испытателем исказилось, и верстак вместе с пистолетом отлетел к стене подвала, словно их сдул порыв ураганного ветра.
Из-за двери выскочил Ылтыын, глянул на неподвижно стоявшего друга, на верстак, торчащий из стены, подошёл к нему с невозмутимым видом.
— Это я понимаю!
— Что? — хрипло выдавил Роман.
— Я в него влепила из того, что было… а потом что стало, то и закопала.
Роман подошёл к бывшему разведчику.
Металлический верстак был наполовину сплющен. От пистолета же вообще осталась только рукоять, торчащая из искорёженных тисков.
Они посмотрели друг на друга.
— Если бы там стоял человек…
— От него осталась бы только кожа.
— Поздравляю, Шарик, ты не балбес.
Роман непонимающе сморщил нос.
— Мультик вспомнил, — пояснил Ылтыын. — «Каникулы в Простоквашино». Там котяра говорит псу: Шарик, ты балбес.
— А-а…
— Будем считать испытания успешными? Или попробуем что-нибудь помасштабней?
Роман засмеялся.
— Жизнь попробует.
— Ладно, доложу Васе Грибову, он обрадуется. Теперь можно спокойно соваться в любое пекло.
И они сунулись.
На другой день Роман предложил испытать В-терминал ещё раз, теперь уже вовсе в условиях, приближенных к боевым, и Олег Харитонович лично дал ему карт-бланш на поход по В-терминалам АПГ в Европе и Америке.
— Мы готовим господину Гловитцу сюрприз здесь, в Москве, — сказал координатор, — а ты сделай ему такой же подарок за пределами России. Злее будет. Авось в этом состоянии совершит какую-нибудь ошибку. Но сам не рискуй сверх меры.
— Да что вы, конечно, о каком риске речь? — согласился Роман, обрадованный тем, что ему доверяют самостоятельные задачи.
После этого они с Ылтыыном и Бальзамом и разработали план поиска баз Поводырей по всему миру, чтобы затем приступить к ликвидации всей телепортационной сети. И первым в этом списке значился В-терминал Генерального Поводыря, который скрывался под кличкой Лейборист и был известен как лидер оппозиционной партии «Демократические защитники меньшинств» Дэвид Глюкк.
— У нас будет только одна попытка, — предупредил друга Ылтыын. — Поэтому нужно сосредоточиться только на проблеме выхода и не отвлекаться.
Роман молча согласился. В глубине души он побаивался начинать активные действия против эмиссаров АПГ, заполонивших все чиновничьи структуры России, с другой стороны, понимал, что одними разговорами не обойдёшься. Поводырям надо было давать жёсткий отпор, чтобы они начали уважать противника. В их психологии был заложен только один сдерживающий фактор: сила! Слабых они не просто презирали — вообще ни во что не ставили!
Поиск баз АПГ на Земле не удовлетворил Романа.
Во-первых, процесс этот оказался долгим, нудным и энергозатратным. После каждого выхода в астрал ему требовался длительный отдых.
Во-вторых, бесила неоднозначность результата. Ему давали предположительные координаты районов местонахождения Поводырей, он методично обшаривал район «щупальцем» мыслеволи, обнаруживал места скопления «ментальной темноты», однако зачастую не мог определить, что скрывает под собой означенная «темнота».
Лишь три базы он вычислил сравнительно легко, будучи уверенным, что не ошибся.
Первая принадлежала главному Поводырю АПГ и располагалась в центре Лондона, в здании Воксхолл Кросс, на берегу Темзы. В этом же здании находилась и штаб-квартира партии, возглавляемой Лейбористом.
Вторая база принадлежала Поводырю Польши и располагалась в Варшаве. Поводыря знали как вечного оппозиционера правящей партии Луку Кончинского, брат которого в начале века умер от передозировки российских наркотиков.
И, наконец, Роман обнаружил базу эмиссара российского Поводыря в Иркутске. Им оказался новый мэр города Борис Дубинчик, ратовавший за открытую продажу не используемых государством земель частным лицам.
Последняя находка Романа обрадовала, так как в случае вынужденного отступления по телепортационной сети Поводырей он мог рассчитывать и на этот терминал.
После его сообщения о находке Грибову в Иркутск тут же был направлен отряд бойцов Ё-гвардии «Триэн», который взял В-терминал под негласную опеку.
Вечером в понедельник, когда Юна ушла спать, Роман любопытства ради полистал справочник планет и спутников Солнечной системы и решил посмотреть на них «одним глазком». Разумеется, третьим.
Выбрал две планеты: Юпитер и Сатурн. Обе имели огромное количество спутников — больше семидесяти каждая[4], и некоторые из них его весьма заинтересовали. Несмотря на недавние путешествия по лунным базам, космосом Роман не увлекался.
Ради того же святого любопытства выбрал два спутника: Европу — принадлежащую семейству Юпитера, и Титан — спутник Сатурна, второй по величине спутник в Солнечной системе после юпитерианского Ганимеда.
Диаметр Европы достигал трёх тысяч ста двадцати километров. Она была открыта ещё Галилеем в тысяча шестьсот десятом году. Атмосферы почти не имела, зато всю её покрывал океан глубиной до ста километров, который был накрыт десятикилометровой ледяной корой. Базу там ставить было негде, поскольку ледяная кора Европы постоянно трескалась и двигалась, подогреваемая изнутри океаном, однако спутник был очень интересным, и Роман увлёкся его исследованием.
Сориентировался, вспоминая, в каком созвездии в настоящий момент находится Юпитер, представил саму материнскую планету, спутники вокруг, нашёл Европу — мысленно, конечно, представляя её как жидкостно-ледяной шар.
Однако скоплений «ментальной тьмы» ни на её поверхности, ни в глубине океана не обнаружилось. Планетка казалась девственно чистой, сияя в лучах далёкого Солнца первозданными льдами как гигантская жемчужина.
Тогда Роман, глотнув чайку, принялся изучать Титан.
Спутник Сатурна был открыт голландским астрономом Гюйгенсом в тысяча шестьсот пятьдесят пятом году и входил в число самых больших спутников Солнечной системы. Его диаметр превосходил пять тысяч сто километров. В отличие от Луны он имел плотную атмосферу, в полтора раза превосходящую земную, хотя состояла она в основном из азота с примесями метана и этана.
Поверхность спутника была твёрдой, хотя пролетающие мимо земные аппараты открыли на ней множество метановых озёр и криовулканов. Температура воздуха в приповерхностном слое атмосферы держалась в границах от минус ста семидесяти до минус ста восьмидесяти градусов Цельсия. То есть находиться на поверхности Титана без скафандра человек не мог.
Зато при первом же «ментальном облёте» спутника Роман наткнулся на две «чёрные дыры», обследовал одну из них и понял, что нашёл одну из рептилоидских баз. Причём, судя по «ментальному шевелению», действующую. Количественный состав «населения» Волков устанавливать не стал, прикинул только, что людей на базе (живых существ, если быть точным) около двух десятков.
Вынырнув из астрального путешествия в собственном теле, Роман встретил взгляд жены.
