притащить ноутбук программиста из его дома, а также прикупить несколько сканеров и компьютеров. С электричеством в Омбре проблем нет… почти.
Несколько электростанций давно запущены, но пока охват электрификации небольшой. В основном от них питается несколько крупных предприятий и по ночам освещаются большие города. Подключение частных домов проходит со скрипом и народным сопротивлением.
Обычные люди зачастую сопротивляются внедрению всего нового. Так было с автомобилями, которые многие воспринимали в штыки. Мол, они никогда не заменят таких прекрасных лошадей. В начале двадцатого века начальник полиции во Франции даже собирался стрелять по машинам из пушек во время проведения гонок.
Теперь лошадей можно встретить лишь в цирке, на бегах и на редких фермах. А раньше они были основными городскими животными, которые загаживали мостовые. Не наступить в конский навоз в те времена было непростой задачей.
А самолёты? Это же вообще страх для многих современных людей. Некоторые считают, что эти стальные махины летают исключительно за счёт магии. Многие бояться на них летать, хотя по статистике в автомобильную катастрофу попасть можно с гораздо большей вероятностью.
Хотя в Омбре самолёты как раз летали с помощью волшебства, но оно было лишь дополнением, которое уменьшало вес и укрепляло корпус, что солидно прибавляло скорости и грузоподъёмности обычным с виду кукурузникам. Ну и надёжность усиленного магией двигателя, изготовленного в кустарных условиях, улучшалась в разы. Можно было не опасаться того, что мотор заклинит во время полёта или тот развалится.
Очередное перемещение на Землю прошло обыденно. Джанго начинал привыкать к подобному способу путешествий. Он бы не отказался от телепорта или хотя бы координаты мира Галактического Союза. Это не Земля, оттуда можно натащить столько всего, что прогрессорство станет практически мгновенным.
Для Союза Бритвейн не более чем очередная планета с дикарями. А как цивилизовать дикарей даже специальные методички имелись. Хотя при этом у них был закон, по которому летать в системы дикарей строго запрещено. Но чем суровей закон, тем более изворотливо его обходят.
Например, какие-нибудь пираты похитят дикарей с их планеты. Потом «неожиданно» пиратов атакует военный корабль какой-нибудь крупной страны, который «случайно» оказался в этой области безграничного космоса. Вот совсем уж «случайно».
После этого дикарей привозят к себе, от щедрости с барского плеча дают гражданство, пособие, беспроцентные кредиты, нейросети и базы знаний. А ещё к самым перспективным новичкам «совершенно случайно» подходят местные жители, которые ну очень хотят им помочь. К примеру, симпатичная дама со своим звездолётом, которой внезапно понадобился капитан. И она готова оплатить дикарю установку нужной нейросети и базы знаний.
Естественно, от подобного предложения новичок отказаться не может. И вот он уже рассекает космос на космическом судне, а сам мечтает о возвращении на родину. А ему раз, и внезапно попадается продажный военный, которому «совершенно случайно» известны координаты Земли. И он их отдаёт почти даром, даже не обдирает как липку, словно заботиться о том, чтобы у дикаря остались деньги на полёт до родины.
В итоге цивилизованный дикарь возвращается домой и начинает рассказывать о том, как круто в Союзе. Или показывать это правительству, порой с использованием орудий своего звездолёта. И формально он неподсуден, поскольку сам дикарь и уроженец этой системы. А внутренние разборки дикарей стражу Союза не имеют.
Обычно это заканчивается тем, что дикарский мир цивилизуется, причём потоком товаров из той страны, которая «спасла» дикарей от пиратов. А потом и вовсе такая система вливается в состав этой страны.
В общем, старая схема спецслужб, которая давно многим известна, но при этом пользуется популярностью. Будь у Джона портал в Галактический Союз, он бы за несколько лет привёл тут всех под один закон и объединил в единое государство, заодно вывел бы планету на уровень колонии из зажопинска фронтира. А там и до обычной колонии недалеко и до космической экспансии рукой подать.
Программист был замкнутым человеком, жил один и редко выходил в люди. К своим сорока годам он устал от одиночества и не видел перспектив в жизни. Он не получал отклика на свой труд, не считая хорошей зарплаты. В итоге он решил свалить в горы, но ему подвернулось объявление о работе в другом мире, и он решил проверить этот вариант. Если не получится, он собирался посмеяться над собой и свалить в горы. Но получилось.
Его квартира осталась без присмотра и коммунальных платежей. Но времени с перемещения переводчиков в Омбру прошло всего две недели. Поэтому неудивительно, что Джон без проблем проник в жилище программиста и спокойно забрал его ноутбук.
На выходе из квартиры путь Джону преградил японец. Он был среднего роста, но обладал спортивным телосложением. В обычных синих джинсах и чёрной рубашке-поло его можно было бы принять за жильца этого дома, если бы не внимательный и цепкий взгляд карих глаз. На вид он был ровесником африканца, то есть выглядел примерно на двадцать семь лет.
Главное, что насторожило Джанго — он не почувствовал приближения япошки. И это с его чутьём и навыками профессионального сотрудника спецслужб, у которого внимательность не была притуплена, как во время нападения пятёрки героев.
— Так-так-так! — хищно оскалился японец, словно ощущал своё превосходство. — Не зря говорят, что преступник возвращается на место преступления… Вот ты и попался, похититель!
Глава 11
Джанго с удивлением уставился на странного японца. Он был поражён тем, как тот незаметно оказался у выхода из квартиры его сотрудника.
— Ты ещё кто такой? — вопросительно приподнял он брови. — Как ты тут оказался?
— Это магия, парень, — ухмыльнулся японец, после чего рассмеялся: — Хе-хе-хе! Не ожидал?
— Не ожидал, — насторожился африканец. Уж кого-кого, а сильного мага на Земле встретить было странно.
Он чувствовал, что запахло жареным. В случае схватки мог пострадать ноутбук, ради которого он сюда и прибыл. Этого следовало не допустить, поскольку из-за этого работа по переводу важной литературы замедлится.
— Ты мне всё расскажешь, парень, — нагло продолжил японец.
— Что я тебе расскажу и с какого бычьего хера? — Джон всё ещё
