Денис осторожно, один за другим, снял прутья с чугунной подставки, с помощью маленькой никелированной кочерги «сгрузил» подрумяненных уток на большое фарфоровое блюдо, украшенное цветными рисунками — на тему утиной охоты, естественно.
— Перемещаемся к столу, перемещаемся! — нетерпеливо скомандовал рейхсканцлер, явственно сглатывая голодную слюну…
«Интересное дело!» — рассуждал про себя Денис, не уставая удивляться сюрреализму происходящего: — «Два опытных русских диверсанта остались наедине с одним из руководителей фашистского Рейха…. Более того, с „тенью“ самого Адольфа Гитлера! Ну, надо же! Может, придушить его, добродушную гниду, да и все дела? Нельзя, к сожалению: сейчас главное — уничтожить лабораторию, где обогащается урановая руда. Ничего, и до этого „дядюшки“ дойдёт очередь. Каждому овощу — своё время…».
Письменный стол уже был покрыт серой льняной скатертью, Третьяков, как и Денис, облачённый в строгий чёрный костюм, расставлял по периметру стола овальные тарелки, высокие бокалы и пузатые стаканчики, раскладывал совершенно обычные вилки и ножи.
— О, дон Оскар! — искренне обрадовался Гарик, водружая по середине стола две бутылки: пузатую чёрную — непрозрачную, покрытую лёгкими изысканными узорами нежно-голубой плесени, и другую — зелёную, высокую, наполненную подозрительной мутно-коричневой жидкостью. — А мы с партайгеноссе Борманом уже вкратце поговорили, обсудили, так сказать, некоторые аспекты нашего общего дела…
— Вот именно, что — вкратце! — мягко перебил Третьякова рейхсканцлер. — Успеем ещё поболтать о насущных делах…. Дон Оскар, разложите, пожалуйста, уточек по тарелкам! Сейчас, господа мои, я вам покажу, как надо правильно разделывать дичь…
И, показал, пользуясь большим острым тесаком и массивной серебряной двузубой вилкой. Ловко это у него получалось, надо признать: несколько скупых, выверенных движений, и вот уже утка расчленена на восемь составных частей, причём, золотистая кожа аппетитной горкой возвышалась отдельно — на краю тарелки…
Борман любезно поколдовал над всеми тремя тушками, после чего, сложив разделочный инструмент на сервировочный столик на колёсиках, стоящий чуть в стороне, скупо махнул короткой рукой, приглашая гостей к столу.
— Из какой бутылки прикажите налить, экселенц? — любезно поинтересовался Третьяков.
— Давайте-ка, герр Шумахер, налейте всем из чёрной, в те маленькие серебряные стаканчики. Это, друзья мои, коньяк — страшно сказать, какой выдержки! Его, то есть, из других бутылок, стоящих в дубовом ящике рядом с этой, сам Наполеон Бонапарт потреблял — во время своего долгого заточения на острове Святой Елены…
Гарик ловко разлил по предложенным емкостям янтарную жидкость.
— Предлагаю выпить — за нашу победу! — рейхсканцлер, многозначительно подмигнув, чуть приподнял вверх свой стаканчик,
— За нашу победу! — хором поддержали его Денис и Третьяков.
Выпили. Коньяк был по-настоящему хорош: ароматный, очень мягкий, с ярко выраженным цветочно-медовым привкусом. А вот дичь своими вкусовыми качествами на Дениса особого впечатления не произвела: жестковатое тёмное мясо, немного пахнущее варёной рыбой, не более того…
«Надо было этих уток часов пять повымачивать в слегка подкисшем молоке, или, на худой случай, минут сорок-пятьдесят подержать в самом обычном маринаде…», — недовольно ворчал он про себя. — «А то застрелил, и сразу же на вертел! Впрочем, у немцев всегда с фантазией было достаточно напряжённо…».
Борман дочиста обглодал утиное бедро, негромко рыгнул, воспитанно прикрыв рот розовой ладошкой, тщательно вытер белым хлопковым полотенцем жирные пальцы рук и вежливо сообщил:
— Сеньор Рамос, я внимательно просмотрел ваши бумаги: геологические карты и планы, описание месторождений, расчёты величин запасов полезных ископаемых, экономические выкладки…. Скажу одно — весьма недурственно! Всё это очень и очень интересно: вольфрам, графит, железные руды, некоторые другие, достаточно интригующие вещи.… Но зачем вы обо всём этом рассказываете мне? Формально, Шпицберген является свободной экономической зоной. Испания и сама может — при должном оформлении необходимых бумаг, и, естественно, после успешного завершения нашей общей войны — заняться разработкой всех этих богатых месторождений…. Не так ли?
— Извините, но я полностью не согласен с вами, экселенц! — тут же откликнулся Денис. — Испания не располагает необходимыми людскими и финансовыми ресурсами. Только в плотном и всестороннем взаимодействии с Великой Германией мы, испанцы, видим наше будущее. Тесное взаимодействие — по всем фронтам — вот надёжный залог нашего грядущего общего успеха!
Рейхсканцлер понимающе усмехнулся:
— Вчера вечером я уже слышал эти слова. От вашего патрона, генералиссимуса Франко, с которым имел честь разговаривать по телефону…
Внутренне Денис напрягся и заледенел, стараясь изо всех сил внешне выглядеть максимально беззаботно, улыбаясь лучезарно и приветливо.
Борман сделал маленький глоток коньяка из своего серебряного стаканчика, на секунду довольно прикрыл глаза, жадно облизал тонкие губы и непринуждённо продолжил:
— Да-да, дон Франсиско именно так мне всё и объяснил…. Что же, в этих умозаключениях есть здоровое зерно и стройная логика. Думаю, что в скором времени мы обсудим эти проекты более подробно, с привлечением учёных экспертов и опытных экономистов…. Кстати, генерал Франко очень тепло отзывался о вас лично, дон Оскар, о ваших профессиональных качествах и недюжинных талантах. И, даже, любезно согласился, чтобы вы приняли участие в некоторых важных геологических изысканиях на нашем острове Узедом. Правда, выделил на это всего две недели, собирается, видите ли, в скором времени отозвать вас обратно в Испанию…
«Что ещё за бред?», — искренне недоумевал Денис. — «Как мог генерал Франко тепло отзываться о моих профессиональных качествах и недюжинных талантах? Что значит — „выделил на это всего две недели“? А ещё перл — „собирается в скором времени отозвать вас обратно в Испанию“? Может, обычная пошлая провокация? Непохоже. Нет, надо завтра срочно связываться с Москвой, запрашивать объяснения и чёткие инструкции…».
Судя по удивлённым круглым глазам Третьякова, он также мало что понимал.
Борман вяло покусал тощее утиное крылышко и предложил:
— А теперь, давайте-ка попробуем напиток из второй бутылки. Ну-ка, сеньор Оскар, откройте пробку, понюхайте…. Что это такое, как вы думаете?
Денис, сильно упираясь пальцами, с трудом выдавил пробку из узкого горлышка бутылки, старательно принюхался.
