Тощий. Вихрастый. Короткие темные кудри прилипли к вспотевшему лбу. Глаза — зелёные, как у матери. Большие уши прикрыты специально отращенными волосами. Тонкий нос, узкие бледные губы, неожиданно — "волевой" подбородок. Руки в мозолях. Тренировался день и ночь? Глупо, шпаги сейчас уже никто не носит. Хотя… Пистолет? Вон и порезы есть.
Нис был неказистым, не выглядящим сильным. И тем не менее, вот такой весь хиленький и восторженный, юноша не истерил, послушно сидел в кресле, обливался потом и, сжав зубы, отвечал на вопросы. Отвечал честно и себе во вред. Отвечал не так, как должен был.
И Димитрий тоже спросил совсем не то, что до́лжно спрашивать в таких случаях.
— А если окажется, что ниса — не чиста?
Славен вскочил. Вот теперь нить ненависти полезла наружу сама, пожирая все иные мысли и чувства.
— Я убью его. Если он заставил ее делать что-то бесчестное, я убью его, клянусь!
— Сядь, — переполошились мать, — ты на ногах не стоишь.
Юноша обернулся, схватил мать за руки.
— Ты должна о ней позаботиться. Обещай мне. Обещай, что она будет тебе дочерью, а Милице сестрой в любом случае!
— Я тебе давно наобещала столько относительно этой девицы, что впору идти к ней в рабы! — сказала Радомила. Было заметно, что опасное увлечение сына ей не по нутру. Но также было очевидно, что она выполнит любой наказ Славена. И не потому, что слаба, а потому что любит своих детей, даёт им свободу выбора и готова терпеть боль этой свободы вместе с ними. Действительно, удивительная женщина. Такой залезть в душу будет непросто. Да и надо ли? Глупый Славен все сам расскажет. Димитрий теперь знал это точно.
— Я убью его! — прошептал Славен, падая обратно в кресло. Димитрий устало подумал, что в этом, наверно, и кроется разница между нисом Бель и нисом Аль: первое, что подумал про жену тогда ещё юный нис Бель — что она ему изменила; Славену даже не пришло в голову, что невеста может отдаться другому сама. Если было — значит, не по ее воле. Аксиома, не требующая подтверждения. Глупость? Или та самая, настоящая любовь?
— Не волнуйтесь вы так. Я просто спросил. Хотелось увидеть реакцию. С вашей возлюбленной все в порядке, ей ничего не угрожает.
— Совсем ничего, — успокоился немного юноша. — Всего лишь удары указкой по рукам. Или розгами по спине. Ни за что. Ведь большинство причин — выдуманные. Ее вины нет, а ей больно. Просто, потому что её отец — деспот и слабовольное ничтожество.
Ну, если старый нис и ничтожество, то отнюдь не слабовольное.
Вернулся Вито с листками в руке. Димитрий взял их, бегло просмотрел, затем кивнул парнишке:
— Зови квартального. Повезём.
Нис Аль встал.
— Везите-везите! — сказал он с вызовом. — Вы же орудия справедливости!
Славен пытался говорить с насмешливым презрением, но голос его все равно дрогнул, он покачнулся и мать подхватила его под локоть.
— Не надо, матушка, я сам. Берегите себя и Милицу. Простите нерадивого отпрыска, принес я беду в наш дом.
— Славен-Славен, — расчувствовалась мать и обняла сына. — Все будет хорошо. Только помни о том, что надо быть разумным. Говори поменьше. Жди адвоката. Ты за нас в ответе, не забывай. Ты нам нужен.
— За что должен — за то отвечу. Но о вас позабочусь, матушка.
Он почтительно поцеловал Радомиле руки и шагнул следом за квартальным. Следующим вышел непривычно молчаливый Вито. Димитрий попрощался и покинул дом последним.
Все казалось насмешкой, издёвкой, жутко неправильным. Он рисовал себе совсем другой образ подозреваемого. Смешно, но выходит, что проводившие ритуал призыва — действительно, люди неплохие. Хранитель музея — погруженный в научные исследования, подкармливающий бездомных зверей. Служанка — добрая, опекающая детей, судя по оговоркам опрошенных, поддерживала сестер нис Бель в доме их отца. Возможно, именно она помогала влюбленным обмениваться записками с теми самыми "вульгарными" стишками. Газетчик пишет статьи, обличающие несправедливость, за что его периодически бьют. Нис Аль оказался пылким, нетрусливым молодым человеком с благородными порывами. Можно и нужно копать глубже, но на первый взгляд — удивительное единство недурных людей. У Димитрия даже чесались мочки ушей и кончик носа, настолько хотелось во всем разобраться, унюхать истину, что и как произошло. И зачем.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Зачем — особенно.
В здании отдела правопорядка царил хаос. Квартальные, сыщики и прочий люд хаотично двигались туда-сюда. В эпицентре этого движения непоколебимой статуей стоял сид Урд. Завидев процессию, он шагнул в сторону. Димитрий, отправив ниса с квартальным и Вито в кабинет к Цветане (не придумал, куда ещё его можно пока определить), подошёл то ли к своему начальству, то ли к подчинённому — с этим вопросом они оба ещё не определились.
— Желаю здравствовать, сид Урд.
Мужчина отмахнулся.
— Вы действительно арестовали ниса Аль?
— Да.
— Надеюсь, вы знаете, что делаете. Это не последняя семья в городе. Нисы, конечно, не так знатны, как вены, но в провинции вроде нашей их гораздо больше, а значит, и влияния больше именно у них. Старая знать всегда стремится переехать поближе к столице, мол, им так по положению подобает. Новая знать, нисы, остается и руководит жизнью города. В городском совете их больше двух третей, и нис Аль, кстати говоря, после смерти отца унаследовал там его место. Которое, как представительница сына, часто занимает его мать. И поверьте, Радомила не даст Славена в обиду, не та женщина. Так я спрошу: вы понимаете, куда влезаете?
— Да, — коротко и однозначно ответил сыщик. Сид Урд посмотрел на него долгим внимательным взглядом, даже прищурился немного, а затем кивнул — то ли соглашаясь с ответом Кривза, то ли на прощание, и молча направился к выходу. Димитрий поспешил к сиде Ярь.
То, что он увидел, зайдя в кабинет, было ожидаемо. Цветана порхала вокруг ниса. Рядом с ним стояла кружка чая — нетронутая, мокрое полотенце — неиспользованное, и ещё не начатая плитка шоколада.
— Да как вы можете! — накинулась на него пышущая гневом девушка. — Он же едва ходит! Он же сейчас в обморок упадет! В чем вы обвиняете ниса, чтобы так с ним обращаться?
Димитрий перехватил кулачки, требовательно стучащие по его груди.
— Сида Ярь, вам, кажется, очень хотелось поиграть в сыщика? Так вот она перед вами, эта служба. Вот такая. Вам не нравится? Не соответствует ожиданиям и мечтам? Вы думали, тут разводят розовых пони, а здесь неожиданно — боль, кровь и смерть? Вы вроде бы служите в отделении уже какое-то время. Вы вообще знаете, как сыщики добывают нужные сведения?
Девушка испуганно отступила назад.
— Расспрашивают. Осматривают. Место. Тела. Или ещё что-то. Других людей.
— Это лишь малая часть. Ещё — обманывают, пытаясь получить информацию. Запугивают. Бьют. Пытают.
— Это… Мерзко! И запрещено! Наверное…
— Запрещено или нет зависит от уровня дела, во-первых, и от статуса подозреваемого, во-вторых. Вы…
— Перестаньте угрожать девушке! — вступился за Цветану нис Аль. — Вы привезли меня, чтобы говорить со мной. Вот и говорите! Со мной! Сида Ярь, вам лучше выйти.
— Нет, я останусь! — заявила глупая девица, заслоняя собой подозреваемого. Будь тот опытным злодеем давно бы схватил ее, приставил нож к горлу и потребовал того-сего в зависимости от собственной глупости и жадности. Но этот — неопытный. И дурак. Прямо парочка глупцов. Спелись.
— Нет, сида. Вы выйдете. — Димитрий подхватил ее под локоть и потащил к двери. — И будете сторожить у двери. И когда придет адвокат юного господина, вы проводите его в комнату подальше, забъете ему уши пустопорожней болтовней и напоите его чаем со всевозможными вкусными булочками-пирожками. Вы поняли?
Он дал ей прекрасную наводку, но девица не собиралась умнеть ни на грамм.
— Не уйду! И сторожить не буду! И задерживать никого не буду! Пусть они потом сами на вас жалобу подают! Что вы нарушаете! И! И! И вообще!
Неожиданно помог Славен.
