это просто убивало. А однажды бабушка приходила навестить девочку, и Регина умерла. Врачи сказали, остановилось сердце. Но я и сегодня думаю, что бабушка что-то сделала: может быть, подушкой ее задушила, не знаю.
Я смотрела на него, не мигая.
– Вы думаете, бабушка убила вашу сестру?
– Да. И мне кажется, мама тоже так думала. Отношения между ними после этого испортились, а мама была разбита навсегда. Она больше не была такой, как прежде, понимаете, и прежней больше никогда не стала. Вся ее жизнерадостность, все угасло. Только когда первые внуки появились, она стала чуть бодрее. Но по-настоящему радоваться она уже никогда не могла. Она умерла в печали, я думаю.
Когда Гельмут закончил свой рассказ, я чувствовала себя невероятно подавленной. Я думала о том, что было бы, если бы тебя вытащили из воды раньше. Может быть, ты очнулся бы с нарушениями мозговой деятельности. Может, не знал бы больше, что такое бочкоглаз или медуза. Мысль об этом ранила больнее, чем твоя могила. И осознание этого заставило меня содрогнуться. И, тем не менее, я поняла, что твоя смерть дает мне шанс проститься с тобой. Ты ушел навсегда, окончательно, и унес с собой всякую надежду. Если бы ты впал в кому, я навсегда была бы заключена в пространстве меж миров: с тобой и без тебя одновременно. И все-таки мне стало стыдно за эти мысли. Я вспомнила нацистов и их различение жизни достойной и недостойной, и у меня мурашки по спине пробежали.
– Ваша бабушка была нацисткой? – не знаю, почему я спросила его об этом. Черты его лица стали грубее, уголки рта опустились.
– Ярая сторонница, – ответил он после долгого молчания.
Такого прямого и честного ответа я даже не ожидала. Один мой друг сказал как-то раз: «Удивительно, как нацисты могли прийти к власти и уничтожать миллионы людей, если, судя по опросам, вся Германия была в сопротивлении?»
Машину снова заполнило молчание, и я не решалась расспрашивать его дальше.
Небо над нами становилось все темнее, загремел гром, сверкнула молния, и на долю секунды весь мир озарился неестественно белым светом: оставалось только взглянуть вверх и увидеть там НЛО.
– А инопланетяне на самом деле бывают? – спросил ты как-то раз.
– Думаю, нет – ответила я.
– А откуда ты знаешь?
– А я и не знаю.
– Вселенная ведь бесконечна. Это ведь неправдоподобно, что мы – единственная планета с животными и растениями. Разве нет?
– Это правда. Да.
– Может быть, сидит сейчас где-нибудь мальчик-инопланетянин и спрашивает сестру-инопланетянку свою то же самое.
– Вполне возможно.
– Э-эх, я бы поговорил с этим мальчиком. Он бы мне колосса-а-ально много чего рассказал бы. Думаешь, инопланетяне тоже в школу ходят?
– Абсолютно точно, иначе как же они будут уметь летать на своих суперских НЛО? – смеялась я.
Но ты говорил совершенно серьезно.
– Если меня когда-нибудь похитят инопланетяне, надеюсь, они прихватят и тебя вместе со мной. Или мне придется им объяснять, что земляне берут своих сестер и родителей с собой, – тихо произнес ты, а потом еще добавил: – Надеюсь, рыбы у них там тоже есть, и, наверняка, супербомбезные, каких мы себе тут даже представить не можем. Может, они огнедышащие и летать умеют, и размером с дом!
– Ты бы их тогда все открыл и имена бы всем придумал.
– Но инопланетяне же им всем точно уже имена придумали.
– Да, но на своем инопланетном языке. Нам еще понадобятся имена для них на нашем языке, а то, может быть, мы их и произнести-то не сможем.
– Точно, им нужны тривальные имена, – ты вскочил и уверенно посмотрел на меня.
– Ты имеешь в виду тривиальные имена?
– Точно! Имена, которые будут понимать обыкновенные люди. Я подготовлю список.
– Но ты же не знаешь, как рыбы у инопланетян выглядят!
– Это не важно. А сейчас оставь меня. Мне надо сосредоточиться!
Я себе представила, что ты сейчас, например, у инопланетян. Как ты, может быть, стоишь в белом халате с клипбордом в руке на инопланетной исследовательской станции, окруженный учеными с огромными головами и длинными тонкими руками, перед бассейном, и говоришь: «А вот этого назовем утко-рыб, потому что у него клюв, как у утки!» Инопланетяне вежливо тебе аплодируют и считают тебя великим ученым с Земли. Я не имею представления о том, что такое потусторонняя жизнь, но такая мне была бы по нраву.
Я улыбнулась, и Гельмут это заметил.
– Вы снова в порядке, – сказал он.
– Да. Вы верите в инопланетян?
– А у вас все-таки тараканы в голове, да? – он покосился на меня изучающим взглядом.
– Если что, у меня рыбы в голове, – ответила я и погладила дергающуюся туда-сюда голову курицы, все еще улыбаясь.
Когда мы поднялись уже довольно высоко в горы, Гельмут сбавил скорость и свернул направо к небольшой парковке, где уже стояла голубая машина. По всей видимости, здесь было начало пешеходного маршрута. Гроза закончилась так же быстро, как и началась, сейчас лишь моросил дождь.
Гельмут припарковал наш трейлер и сидел, опустив руки.
– Так, – сказал он.
– Так, – повторила я за ним.
Джуди опять начала скулить.
– Дайте-ка я курицу посмотрю.
