во время бомбардировок Дрездена, которые многие историки считают неоправданными, Курт Воннегут находился в немецком плену.
Город был разрушен, Воннегуту и другим пленным удалось выжить, потому что на ночь их запирали на скотобойне[47]. В предисловии к своей самой известной книге «Бойня номер пять», в которой он в художественной форме рассказывает эту невероятную историю, Воннегут вспоминает, как после войны они с другом Бернардом В. О’Хейром отправились в Дрезден и попросили немецкого таксиста, которого звали Герхард Мюллер, отвезти их на скотобойню, где во время войны их запирали на ночь. На Рождество О’Хейру пришла открытка от таксиста с такими словами:
«Желаю Вам и Вашей семье, а также Вашему другу веселого Рождества и счастливого Нового года и надеюсь, что мы снова встретимся в мирном и свободном мире, в моем такси, если захочет случай».
«Мне очень нравится, – пишет Воннегут, – фраза „если захочет случай“».
И добавляет: «Ужасно неохота рассказывать вам, чего мне стоила эта треклятая книжонка – сколько денег, времени, волнений». Каждый раз, когда я читаю эту фразу, она меня трогает, а почему – и сам не знаю.
Дальше Воннегут пишет:
«Все эти годы знакомые меня часто спрашивали, над чем я работаю, и я обычно отвечал, что главная моя работа – книга о Дрездене.
Так я ответил и Гаррисону Старру, кинорежиссеру, а он поднял брови и спросил:
– Книга антивоенная?
– Да, – сказал я, – похоже на то.
– А знаете, что я говорю людям, когда слышу, что они пишут антивоенные книжки?
– Не знаю. Что же вы им говорите, Гаррисон Стар?
– Я им говорю: а почему бы вам вместо этого не написать антиледниковую книжку?»[48]
И еще, помнится, Воннегут однажды сказал (только не могу найти где), что он единственный человек, который выиграл от этой невероятной дрезденской истории и смог на ней заработать.
10.3. Вот и я
Вот и я, как бы ужасно это ни звучало, в какой-то момент – спасибо цензуре Миланского университета Бикокка – стал, если можно так выразиться, знаменитым.
Но со временем мне становилось все хуже, у меня началась бессонница.
Она возникла из-за того ужаса, который творился в современном мире. Стоило мне о нем подумать, как на глаза наворачивались слезы. Но была еще одна причина, и она касалась моей роли во всем этом.
Я перестал спать из-за чувства вины, но тогда еще не понимал этого и осознал гораздо позже благодаря моему психотерапевту.
Мне казалось, что я единственный человек, который выиграл от всего происходящего.
Я извлек свою выгоду: я оказался в центре внимания, меня узнавали, интересовались моим мнением.
Когда я рассказывал об этом психотерапевту, мне хотелось добавить: «Я в этом не виноват».
Когда я рассказывал об этом редактору, мне тоже хотелось добавить: «Я в этом не виноват».
Я поделился этим с Тольятти, и мне снова хотелось добавить: «Я в этом не виноват», – но я промолчал.
Она выдержала паузу и сказала: «Ты в этом не виноват».
И этой малости мне было достаточно.
10.4. Бизнес
Я нашел эту цитату.
«Дрезденское зверство, – пишет Воннегут, – невероятно дорогое и тщательно спланированное, было настолько бессмысленным, что в конечном итоге от него выиграл один-единственный человек. Я – этот человек. Я написал книгу, которая принесла мне много денег и создала репутацию. Так или иначе, за каждого погибшего я получил доллара два или три. Видите, какой у меня бизнес»[49].
11. Судьба
11.1. Несчастливая
В 2022 в издательстве «Питер» вышел путеводитель по Санкт-Петербургу на английском языке под названием «Петербургский алфавит. Неформальный путеводитель» (The Saint Petersburg Alphabet. The informal guidebook). Написала его Софья Коловская. Путеводитель содержит двести девять статей, размещенных в алфавитном порядке. Первая из них посвящена Ахматовой, и первая фраза первой статьи «Анна Ахматова» звучит так: «A poet with an unhappy fate» – «Поэт с несчастливой судьбой».
Несчастливая судьба.
Еще до рождения Анны умерла старшая дочь ее родителей Ирина Горенко[50].
В 1905 году, когда Анне было шестнадцать, родители расстались.
Отец, который запретил позорить его фамилию столь сомнительным занятием, как поэзия, по рассказам, был красивым мужчиной и бабником, любителем женщин.
В 1906 году умерла старшая сестра Инна.
В 1914 году разразилась Первая мировая война.
В 1917-м вспыхнула революция.
В 1918-м Анна Ахматова и Николай Гумилев развелись.
С 1919 по 1920[51] год в России проводился военный коммунизм: царили холод и голод.
В 1920 году покончил с собой Андрей Горенко, старший брат Анны.
В 1921 году был расстрелян Николай Гумилёв.
В 1922-м Ахматова узнала о смерти Модильяни, который стал знаменитым художником.
В 1922 году умерла от туберкулеза Ия, младшая сестра Анны.
В 1934-м арестован Мандельштам (она присутствовала при аресте).
В 1935-м арестовали сына и второго[52] мужа Ахматовой. Она пишет Сталину, и их обоих выпускают.
В 1938 году Мандельштама арестовали во второй раз, в том же 1938-м он умер в лагере.
В 1938 году снова арестовали Льва Гумилёва, который проведет в тюрьмах и лагерях в общей сложности пятнадцать лет.
И это только начало.
Несчастливая судьба, как видно.
Но что это значит – несчастливая?
11.2. Несчастливые
Я чувствовал себя несчастным с шестнадцати до восемнадцати лет.
По-моему, быть шестнадцати-, семнадцати– или восемнадцатилетним не так уж и здорово.
В этом возрасте, скажу честно, я не мечтал о счастливой судьбе.
Я не хотел быть счастливым.
Я не хотел, чтобы у меня в жизни все было хорошо.
Я хотел просто жить своей жизнью.
Собственной жизнью, которую выберу сам, создам своими руками. Но я сомневался, что когда-нибудь смогу взять ее в свои руки.
Сомнение и делало меня несчастным.
Анна Ахматова всегда жила своей жизнью. С тех самых пор, как отец, прочитав ее стихи, сказал юной дочери: «Не срами мое имя!» А она ответила: «И не надо мне твоего имени!» – и выбрала себе другое.
Ей было не привыкать с самого юного возраста брать все в свои руки.
На память приходит стихотворение, которое Ахматова написала в 1940 году, откликнувшись на смерть Михаила Булгакова.
В переводе на итальянский оно звучит так:
Ecco, invece di rose sulla tomba,
Invece di turiboli d’incenso, io do questo, a te.
Che hai vissuto in un modo così serio,
E che hai guardato il mondo, fino in fondo, con un
Magnifico
