Читаем без скачивания Особое задание (СИ) - Горъ Василий

— Возьми, не мучайся! Здесь новые коды к системе безопасности и пояснения твоего большого друга к новым, как это будет по-русски, «primochka»!

Удостоверившись, что я открыл непослушные двери, он тепло с нами распрощался, попросил связаться с ним завтра и его автомобиль в какой-то очень знакомой мне манере сорвался с места.

Проводив удивленным взглядом вписывающийся в поворот с заносом задних колес автомобиль, мы, наконец, вошли в дом. Внутренняя обстановка претерпела радикальнейшие изменения: над интерьером, видимо, основательно потрудился не самый низкооплачиваемый дизайнер штата. Мне сразу захотелось снять обувь и говорить исключительно шепотом. Везде, кроме спальни. — Она единственная во всем доме не была похожа на музей. Она настолько отдавала чувственностью, если не сказать, развратом, что когда мы все, слоняясь по дому, добрались до нее, я покраснел и попытался побыстрее вытолкать из нее всех без исключения дам. Но не тут то было! Широко открытыми глазами уставившись на зеркальный потолок, огромную кровать под ним, застеленную черными атласными простынями, тяжелые бархатные шторы, создающие в комнате интимный полумрак, на дверцу мини бара в изголовье, стереосистему экстра класса, проекционный телевизор во всю стену и еще кучу всяких прибамбасов, Татьяна ошеломленно посмотрела на меня и решительно заявила:

— Вот это да! Теперь ты меня отсюда не выгонишь! Ни за какие коврижки!

— А что такое «коврижки»? — на всякий случай поинтересовался я, но девушки не удостоили меня ответом. Они были заняты.

Сняв обувь, Люда и Юлька запрыгнули на кровать, удобно развалились на ней, весело принимая эротичные позы, разглядывая себя в потолок и подначивая Татьяну по полной программе. Татьяна вяло огрызалась, выбирая в стеллаже с дисками подходящую под настроение музыку. Разобравшись с ней, она тоже улеглась рядом с ними и призывно похлопала ладонью рядом с собой. Пришлось подчиниться, правда, предварительно наведавшись в холодильник за закуской к бутылке шампанского, стараниями неугомонных девиц найденного в баре. Улегшись в самый эпицентр женского внимания, я в первый раз за последнюю неделю расслабился. И тут же поплатился за легкомысленность: щекотка в шесть рук в совокупности с щипками, тычками и прыжками на моем животе, слава богу, в исполнении Татьяны, убедили меня, что это несколько не вовремя!

— Ты что, собрался тут медитировать? — возмущенно воскликнула Юля, вцепившись мне своими накрашенными ноготками в горло и пытаясь слегка придушить. — Ведь тут до пляжа рукой подать!

— Мы хотим поплавать! — Люда щекотала мне ноги с не меньшим энтузиазмом.

— Но ведь уже темно? — попробовал было возразить я, не особенно желая отрываться от кровати.

— Не будь занудой! Плавать ночью куда интереснее, чем днем! И я тебя поцелую… — любимый аргумент Татьяны подействовал, как обычно, неотразимо. И я, обреченно вздохнув, стряхнул с себя гомонящих девиц:

— Сдаюсь, террористки! Бегом в гараж!

Дамы с веселым гомоном вылетели из спальни, и я спокойно отправился собирать покрывала, полотенца и тому подобную ерунду для нормального отдыха. Визг в гараже стряхнул с меня расслабленное состояние, и, заскочив на кухню, где за плитой у меня хранился пистолет, я скатился по лестнице и ворвался в гараж. Увы, расстрелять никого не удалось. И даже просто покалечить. Чтобы выместить хоть на ком-нибудь злобу на нежелание выходить из дому… — В гараже не было никого постороннего. Если, конечно, не считать посторонним новенькую «Ауди-ТТ — кабриолет» цвета «хамелеон», стоящую перед моим «Астон-Мартином».

Сольную партию визжала Татьяна. Остальные подвывали бэк-вокал: — «Ауди» оказалась подарком Вована. Для Татьяны, — об этом свидетельствовала записка на ветровом стекле машины. Убрав пистолет, я оставил девушек радоваться подарку и вернулся в дом.

Увы, «чрезвычайное происшествие» в гараже явно сбило всех нас с толку. В результате, уже приехав на пляж, девушки обнаружили, что их новые купальники остались дома. В не распакованных сумках. Однако, не особенно расстроившись, они ехидно посмотрели на меня и начали раздеваться… Догола… Я тихо застонал: два месяца вынужденного воздержания давали о себе знать… Такое количество молодых и потрясающе красивых тел просто сносило мою крышу. Напрочь! А когда, окончательно обнажившись, они, явно специально для меня плавно покачивая бедрами, направились к воде, мне окончательно поплохело. Я снял с себя рубашку и джинсы, и рванул в прохладную воду, чтобы своим видом ненароком не выдать приподнятого состояния. Прохладная вода принесла мне облегчение: и я, пытаясь не думать о роскошных телах в паре метров от себя, нырнул и долго-долго плыл подальше от берега с его дикими соблазнами. Вынырнув метрах в пятидесяти от весело плещущихся девиц, я восстановил дыхание и, лениво загребая руками, поплыл к берегу. Полная луна, висящая почти над нашей машиной, прекрасно освещала пляж, а полный штиль почти не нарушал гармонию лунной дорожки на воде. Я задумчиво скользил по ней, пока мне не захотелось немного поднапрячься. Я решил поплавать кролем, и разогнался, как следует. В результате, я не успел вовремя затормозить и почти уткнулся в Юльку, размахивающей руками и подпрыгивающей от избытка чувств. Услышав плеск, она повернулась, и я чуть не врезался в ее грудь: пришлось тормозить руками. Девушку перевернуло, а я, скрываясь с места происшествия, тут же нырнул и уплыл под водой куда-то за спину Татьяне, веселящейся чуть ближе к берегу. От заслуженной кары это меня не спасло: девушки с визгом бросились на меня и принялись усиленно топить. Все мои сетования на нелепую случайность успеха не имели, а Татьяна даже слегка возмутилась, правда, не прекращая хохотать и окунать меня под воду с головой:

— Значит, тебе понравилась ее грудь? Изменник!

— Нет! — попытался было оправдаться я.

— Как это нет? — возмутилась Юлька и выставила свой внушительный бюст над водой, благо под нами было довольно мелко. — Ну, ты, парень, зажрался! Значит, моя грудь не катит?

— Понравилась! — сообразил я, что опять сморозил глупость.

— И как, уже распробовал, или еще нет? — Татьяна притворно разгневалась и смотрела на меня, как удав на кролика. — Может, дать еще подержаться?

— Нет! То есть, да! То есть я не пытался ее распробовать! — отбивался я.

— Это почему это? — на меня опять «наехала» Юлька, только теперь уже буквально. Своей грудью. — Что, она недостаточно аппетитна?

Хохоча вместе с остальными, в общий бардак внесла свою лепту и Людмила. На миг оторвавшись от моей шеи, она, так же, как и Юлька, выставила не менее полный и сводящий меня с ума бюст и с интересом спросила:

— Эй, ценитель! А как тебе вот этот экземпляр?

— А вот этот? — Татьяна тоже не растерялась, и я почувствовал, что начинаю терять над собой контроль. Женщины были настолько восхитительны, что даже прохладная вода меня уже не спасала… Она просто начала закипать…

— Девушки! — взмолился я. — Пожалуйста, пожалейте мои слабые мужские нервы! Еще немного, и я либо сбегу, либо утоплюсь с горя, либо начну на вас бросаться!

— Мне больше всего нравится последний вариант! — Люда угрожающе двинулась ко мне, покачивая бюстом.

— И мне! — захихикала Юлька, не отставая от подруги.

И лишь самоотверженность Татьяны спасла меня от жуткого, но такого желанного, если быть честным перед самим собой, изнасилования. — Девушка закрыла меня спиной и выставила свой бюст навстречу двум комплектам своих атакующих подруг:

— Девочки! Не обижайте моего мальчика! Он и так немного не в себе! — Потом, почувствовав прикосновение моего тела к своему, с уважением добавила: — Не в себе! И знали бы вы, насколько!

Девушки зашлись в приступе дикого хохота. Я покраснел и отодвинулся от Татьяны подальше, но мне это не удалось: мгновенно повернувшись ко мне лицом, она обняла меня, прижалась ко мне всем телом и скомандовала:

— Все свободны! Дайте ему немного успокоиться!

Как же, успокоишься тут! Когда к тебе прижимается девушка твоей мечты. И, кроме того, начинает целовать тебя в шею и губы! А ее руки теряют всякий стыд! (Мои, впрочем, тоже!) Мы оторвались друг от друга только поняв, что еще миг, и нам будет наплевать на все, даже если на берегу выстроят трибуны. И, слава богу: девушки просто визжали от удовольствия, глядя на наши осоловевшие глаза…