- Расслабься, Серафим. Где же твое вековое терпение?
- Даже не прости меня об этом, когда дело касается ее, - практически прорычал вампир.
Я слегка наклонился к нему.
- Зачем же так открыто показывать мне свое самое уязвимое место? Глупо, не находишь ли? - поинтересовался я, проходя к своему месту.
Вот тут Серафим сорвался на рык, сжимая кулаки. Я смотрел на вампира, наблюдая за непривычной сменой его поведения, и испытывая, на что же он готов пойти ради своей любимой женщины. Но что двигало мной в первую очередь, так это простое любопытство, а уж после него всевозможные каверзные мыслишки.
- Перестаньте, - неожиданно вмешалась Инди, разволновавшись за Серафима, чем искренне меня удивила.
- Похоже, тебе доставляет удовольствие, выискивать у других слабости, а потом на них играть. Правда? - спросила Маргарита.
Я повернул к ней голову.
- Психологические игры очень занимательная вещь, моя дорогая Маргарита.
- Сдается мне, ты хочешь сейчас выполнить свое обещание и наказать Серафима за то, что он ко мне прикасался.
- Я как раз собираюсь к этому приступить.
- А я-то думала, мы поговорим о том бардаке, который происходит сейчас в нашем городе. Или хотя бы о нас.
- Хм, можно было бы поговорить и об этом, но у меня сейчас совсем не то настроение.
- А какое же у тебя настроение? - спросила она, вставая со стула так грациозно, что походила на ленивую кошку.
- Игривое, как видишь, - ответил я, наблюдая, как эта кошка подходит ближе.
Присев на краешек стола, так что слегка поднялся подол платья, дразня неприличными сантиметрами ее прекрасного тела, Марго наклонилась ко мне, упершись руками в подлокотники моего стула. Ее темные волосы упали на мое плечо, а глазам представилась картина откровенного декольте, в которое так и хотелось уткнуться носом.
И будь я проклят еще не одну сотню раз, если смогу вспомнить, когда меня так возбуждала женщина!
- Тогда, - тихо сказала моя искусительница, - я знаю одну любопытную игру на двоих, которая тебе может прийти по вкусу. Интересно?
- Более чем, - тихо ответил я уже хриплым голосом.
Смерив меня томным взглядом, Марго выпрямилась.
- Значит, я жду тебя в машине, - сказала она и пошла к выходу, плавно покачивая бедрами самых изысканных изгибов.
Стоило Марго выйти, как я разразился смехом, забавляясь своей собственной реакцией на эту удивительную женщину. Какие еще сюрпризы она в состоянии преподнести? В любом случае, мне определенно нравились все. Только вот настораживало, что потребность ее во мне и моя в ней становились равноправными значениями. Но так было даже интереснее.
Распрощавшись с Серафимом, я последовал за своей женщиной, которая сегодня решила примерить на себе новую роль. И я с удовольствием был готов ей подыгрывать в этом не одну ночь напролет и забыть пока о том, чем же хотел заняться до этого...
Серафим
За Александром закрылась дверь. Вот он сел в машину. Вот выехал за ворота и направился в город. А Серафим все так и продолжал отслеживать этого вампира в своем сознании. Ему до сих пор было неспокойно, и он сомневался, что вообще удастся успокоиться. Все, что касалось Инди всегда выводило его из равновесия, как век назад, так и сейчас. И если ей будет угрожать серьезная опасность, он не пожалеет ничего и никого. Он даже был готов накинуться на Первородного, если бы тот только посмел ее тронуть. Инди была слишком хрупкой и уязвимой, и он все еще помнил, как она умирала у него на руках.
- Все в порядке, - тихо сказала ему жена, подойдя ближе. - Они ушли.
Тонкая рука коснулась его щеки и нежно погладила, выбивая в теле болезненную дрожь. Он пронес свою любовь через года, и безумно любил ее до сих пор, но никак не мог свыкнуться с мыслью, что она теперь материальна, из плоти и крови... из той крови, которая сейчас сводила его с ума.
Закрыв глаза, Серафим попытался успокоить обостренные и оголенные чувства. Но когда-нибудь он же должен вернуть себе прежний контроль! Вед с ним все было так просто... но так пусто внутри, что в этой пустоте свободно растворялись любые эмоции, когда сейчас они в нем буквально кишели.
"Спасибо тебе, Маргарита" - проговорил он в сознании девушки, которая сегодня оказала ему огромную услугу, вовремя уведя Александра из его дома.
"Не за что, Серафим" - ответила ему та.
Что у Александра на уме, порой было не предугадать, и не каждый мог осмелиться влезть в его планы, да еще суметь их поменять. Маргарите же удавалось это делать с легкостью, хоть и во многом лишь потому, что этот Первородный сам того хотел. Сейчас он забавлялся ею, как своей новой игрушкой. Но что будет потом? Серафим начинал опасаться за свою дочь, даже не представляя, чем это все может закончиться. Что Маргарита, что Александр - оба были так непредсказуемы, что сложно давались какие-то прогнозы. А это настораживало, заставляя готовиться к любой неожиданности.
- Все хорошо, - повторила Инди.
Притянув голову Серафима к своей груди, она поцеловала его в макушку и погладила по волосам. Этот жест был таким знакомым, что он глухо застонал и обнял жену, утыкаясь носом в ее мягкую грудь. И пусть это женское тело было ему чужим, и пусть Инди так ничего почти и не вспомнила, но это была - она, его любимая женщина.
Сегодня он провел с ней целый день, который пролетел как счастливый миг, наполненный непривычным волнением. Он рассказал ей о том, откуда она родом, и что их связывает. Он отвечал на ее вопросы, и просто наслаждался ее обществом. А она внимательно его слушала, воспринимая все, как верную истину, без сомнений и удивления. Она словно бы искала отклик в глубине своего разума, вытаскивая наружу, если не воспоминания, то чувства и ощущения, и безоговорочно им доверяя. И с каждым мгновением в ней крепло новое сознания, прочнее обосновываясь в теле юной девушки. Ее жесты становились все больше ему знакомы, как и взгляд светлых глаз, которые начинали смотреть на него с такой нежностью и любовью, какую он видел только в глазах своей жены.
- Я люблю тебя, Инди, и всегда любил.
- Я тоже тебя люблю, мой дорогой Серафим.
Приподняв к себе его лицо, Инди коснулась губ легким поцелуем, который вызвал в нем бурю чувств. Его рот дрогнул, сдержанно обхватывая губы любимой. Но такой скромный ответ ее не устроил, и она усилила напор, провоцируя и требуя, смело, но неумело, раня губу об его острые клыки. Серафим проглотил ее короткий стон, ощущая на языке сладчайший вкус крови... И его передернуло от того, с какой силой внутри взревел голод.
