сверлят дыры в стенах.
Удар плетью, бурящая фрикция, цепь, что больно тянет соски, морковь в заднице, нечто длинное во рту. Такой муки она не испытывала даже когда трахалась с призраком.
— Тебе нравится? — спросила Кармилла, — и не надейся. Они не устанут делать тебе больно. Никогда. Так будет продолжаться пока, ты не ослабнешь. И то, что скрыто в тебе не выйдет наружу…
— Нет!
Лионза так сжала зубы, что раскусила поганый горький овощ в своем рту. Лионза содрогнулась от спазма и её снова вывернуло. От напора кукла не удержалась и шлепнулась на пол, смешно шевеля ножками и что-то возмущенно бормоча. Но прочие мучения это не могло остановить.
Вращающийся член достигал такой глубины, куда не мог залезть даже огр. Удары плетью стали злее и резче. Теперь они оставляли на спине не просто синяки, но и кровавые раны. Лионза чувствовала, как её теплая кровь стекает вниз. Что самое ужасное, Лионза привыкла во время соития читать чужие мысли, заполнять себя чужими воспоминаниями, эмоциями, горем и радостью. Сейчас этого не было, только противное чувство, словно её облепил ком шевелящихся насекомых.
Кармилла тем временем села на лицо прикованного мужчины. Это было странно. Насколько Лионза знала вампиров, секс им был глубоко неинтересен. Даже такой, в форме муки и принуждения.
— Пойми, — сказал Кармилла, ритмично ерзая костлявым задом на лице пленника, — нам эта вещь пригодится гораздо больше. Ну что ты с ней делаешь? Просто прячешь от мира? Мы, Великий Ковен, найдем ей гораздо лучшее применение.
Член мужчины от манипуляций Кармиллы стал твердеть и увеличиваться. Он качался в стороны, словно маятник, чья амплитуда по мере роста становилась все меньше и меньше. Бандаж уже натянулся, словно поводья, что удерживают могучего жеребца. Лионза даже почувствовала смутное желание. В отличие от того каменного, которым сейчас нещадно долбили её, этот был живой и настоящий. Она бы не оказалась им поиграть. Эти мысли немного отвлекли её от того, что с ней вытворяли ожившие куклы. Даже стало немного приятно. От Кармиллы явно не ускользнуло возбуждение суккуба. Она снова улыбнулась и сказала:
— Знаешь, почему я так делаю?
Вампирша довольно обнажила клыки, продолжая ерзать. Она буквально вколачивала задом голову несчастного в стол.
— Там, в мужском фаллосе собирается самая вкусная кровь! Все лучшее из тела стекается туда, чтобы дать новую жизнь. Обожаю!
Кармилла нагнулась над членом в бандаже, который превратился в изнывающую от желания, опухшую красную палицу и впилась в него клыками. Мужчина под её задом издал булькающий звук, задергал ногами. Но было поздно. Кармилла присосалась к его члену и совсем не так, как привыкла это делать Лионза. Она жадно пила кровь, вся дрожа от наслаждения и жадности. Пленник дернулся еще несколько раз и затих.
Кармилла подняла лицо, все измазанное кровью и гортанно засмеялась. Как ни странно, в этом жутком смехе было впервые за все время что-то живое. Словно на мгновение чужая жизнь, покинувшая тело оживила и это тело мертвеца.
— Как там у тебя дела, суккуб?
Лионза молча плакала. Каменный сатир продолжал её яростно натягивать на себя, одной рукой он держал её за ягодицы, другой схватил ту куклу, что совала ей в анус морковь и стал засовывать туда эту куклу почти целиком. Лионза с ужасом почувствовала, как с каждым ударом о внутренние стенки, что-то горячее сдвигается, опускается все ниже. Нет! Они все-таки добрались до неё!
— Отойди, я не откажу себе в таком удовольствии! — сказала Кармилла, облетев Лионзу сзади. Сатир послушно отошел, впрочем, оставив куклу в заднице Лионзы. Кукла противно шевелилась и пыталась выбраться. Суккуб почувствовала, как сзади в неё проникают два пальца с длинными ногтями.
— Так… ещё немного… я его чувствую! — радостно сказала Кармилла.
В глубине Лионзы, так сильно разработанной огромным фалоссом, оказалась вся рука вампирши целиком. Впрочем, она не собиралась доставлять боль или удовольствие. Она схватила нечто горячее и резко потащила.
— Вот оно!
Лионза даже развернутая в другую сторону увидела, как яркий свет заполняет подземелье. Как она сама растворяется в нем, становится его частью.
***
Снова темно. Снова подземелье. В этот раз снова под замком Ней. Она лежит на полу, в той же позе, что её мертвая служанка Мод. А над ней её убийца — призрак барона Вигмара. Он смотрит на лежащую луанийку слегка насмешливо.
— Я кажется уничтожила тебя, — сказала Лионза, — ещё в прошлом месяце. Почему ты до сих пор тут?
Вигмар оскалился, так же гадко, как Кармилла.
— Тут, это где, Лионза?
— Тут, это в замке…
— Нет, моя дорогая. Тут, это в тебе. Ты тогда поглотила меня. И теперь я — часть тебя, нравится это нам обоим или нет.
— Но почему? Я же поглощала и раньше. И…
— Ну, я все же посильнее обычного смертного, на мне особое некромантское заклятие, сама понимаешь, это способствует некоторой устойчивости.
— И что теперь?
— Ничего. Я не хочу умирать. Лучше быть частью тебя, чем перестать существовать. А ты умираешь. Ты не послушала меня, не стала бежать. И теперь эта кровососка просто добьет тебя.
— Но что я могу сделать? Мои чары бессильны!
— Твоя глупая магия, да. Но… не только я часть тебя. Подумай…
— Моя голова… она раскалывается на части…
