Мартин глубоко вздохнул:
- Спасибо, Фэннон.
- Я говорю это для того, чтобы ты понял то, что я собираюсь сказать дальше. Раньше визит герцога Мигеля был лишь предлогом для раздражения, теперь же к нему следует отнестись серьезно. По приезде в Рилланон ты должен поговорить с отцом Тулли и попросить его подыскать тебе жену.
Мартин откинул голову и горько засмеялся.
- Это шутка, Фэннон? Мой брат умер, а ты хочешь, чтобы я искал себе жену?
Фэннон был непреклонен, несмотря на поднимающийся гнев Мартина.
- Ты больше не мастер охоты в Крайди, Мартин. Тогда никого не заботило, женишься ли ты когда-нибудь и будут ли у тебя сыновья. Теперь ты единственный брат короля. На Востоке все еще беспокойно. В Бас-Тайре, Рилланоне и Крондоре нет герцогов. А теперь в Крондоре нет и принца. - От усталости и волнения голос Фэннона внезапно сел. - Трон Лиама очень шаток, если Бас-Тайра рискнет вернуться из ссылки. Наследниками остались только двое сыновей Аруты, и Лиаму нужны союзники. Это я и имею в виду. Тулли знает, какие знатные семьи можно женитьбой склонить на сторону короля. Если это окажется маленькая мегера Инее, дочь герцога Мигеля, или даже хихикающая наследница Тарлофа, ты должен жениться на ней, Мартин, ради Лиама и ради всего Королевства.
Мартин задохнулся от гнева. Старик Фэннон попал в больное место, хотя и был прав. Во многом Мартин был одинок, ни с кем не делясь своими радостями и горестями, за исключением братьев. И он никогда не чувствовал себя свободно в компании женщин. А теперь ему говорят, что он должен жениться на незнакомой женщине ради политического благосостояния брата. Однако он понимал, что в словах Фэннона была доля истины. Если изменник Гай все еще замышляет против них, то корона Лиама в опасности. Смерть Аруты ясно показала, что правители смертны. Наконец Мартин произнес:
- Я подумаю и об этом, Фэннон.
Старый мастер клинка медленно поднялся. Дойдя до двери, он повернулся к Мартину.
- Я знаю, ты хорошо скрываешь свои чувства, Мартин, но тебе больно. Сожалею, если тебе показалось, что я добавил тебе боли, но я должен был сказать это.
Мартин смог лишь кивнуть в ответ.
Фэннон ушел, и Мартин в одиночестве остался сидеть в своей комнате; все замерло, шевелились лишь блики мерцающих факелов на стенах.
Мартин стоял, нетерпеливо наблюдая за лихорадочной подготовкой к отъезду. Герцог Родеза пригласил Мартина проводить их до корабля, но тот сумел выдумать какой-то приемлемый предлог для отказа. Лишь видимое напряжение, которое он испытывал при мысли о смерти Аруты, позволило ему отклонить предложение герцога, не нанеся тому оскорбления.
Герцог Мигель и его дочери появились из главной башни замка, одетые по-дорожному. Девушки и не Пытались скрыть раздражения от того, что им приходится возобновить путешествие так скоро. Лишь через две недели, а то и больше, они доберутся до Крондора. А затем их отец как один из герцогов должен будет спешить в Рилланон на церемонию похорон Аруты.
Герцог Мигель, хрупкий человек с аристократическими манерами, сказал:
- Нам очень жаль, что приходится покидать ваш замечательный замок при таких печальных обстоятельствах, ваша светлость. Я был бы рад пригласить вас воспользоваться гостеприимством моего дома, в случае если захотите отдохнуть после похорон брата. Родез находится совсем недалеко от столицы.
Первым порывом Мартина было отказаться от приглашения, но, помня о словах Фэннона, сказанных ему прошлой ночью, он ответил:
- Если мне позволят время и обстоятельства, ваша светлость, я буду счастлив навестить вас. Спасибо.
Он взглянул на дочерей герцога и решил, что если Тулли будет настаивать на необходимости союза между Крайди и Родезом, он будет ухаживать за тихой Мирандой: Инее доставит слишком много хлопот.
Герцог и его дочери выехали в коляске по направлению к порту. Мартин подумал о тех временах, когда герцогом Крайди был его отец. Тогда в замке никому не нужны были коляски: им было не проехать по грязным дорогам герцогства, которые после дождей часто становились непроходимыми. Но с увеличением числа гостей Мартин приказал изготовить одну коляску. Вряд ли дамы, приехавшие с Востока, справились бы с поездкой верхом в придворных платьях. Он вспомнил о том, как во время Войны Врат Каролина ездила верхом как мужчина, в облегающих штанах и тунике, как она скакала рядом со сквайром Роландом, приводя в ужас свою гувернантку. Мартин вздохнул. Ни одна из дочерей Мигеля никогда не будет так ездить. Он подумал: а есть ли на свете женщина, которая разделила бы его любовь к простой жизни? Может быть, лучшее, на что он может рассчитывать, это женщина, которая приняла бы эту его любовь и не жаловалась на его долгие отлучки на охоту или к друзьям в Эльвандар?
Размышления Мартина были прерваны появлением сокольничего в сопровождении солдата. Он принес еще один маленький пергаментный свиток.
- Это только что прибыло, ваша светлость. Мартин взял пергамент: на нем был герб Саладора. Он подождал, пока сокольничий уйдет, - скорее всего, это личное письмо от Каролины. Он открыл его и прочел. Потом прочел еще раз и задумчиво положил пергамент в кошелек на поясе. Постояв еще немного в раздумье, он приказал одному из стражей:
- Найди мастера клинка Фэннона.
Через несколько минут мастер клинка стоял перед герцогом.
- Я обдумал твое предложение и согласен с ним. - сказал Мартин. Я предложу пост мастера клинка Чарлзу.
- Хорошо, - ответил Фэннон. - Думаю, он согласится.
- Тогда после моего отъезда, Фэннон, начни вводить Чарлза в курс дела.
- Слушаюсь, ваша светлость. - ответил старик. Он хотел уйти, но опять повернулся к Мартину: - Ваша светлость!
Мартин, направившийся в башню, остановился:
- Да?
- С тобой все в порядке?
- Конечно, Фэннон. Я только что получил письмо от Лори. Он сообщает, что Каролина и Анита здоровы. Продолжай свою работу.
И, ничего на добавив, он вернулся через большие ворота в башню.
Фэннон немного помедлил. Его удивили тон и голос Мартина. Что-то странное было в его взгляде, когда он уходил.
Бару молча смотрел на Чарлза. Одетые просто, оба они сидели на полу со скрещенными ногами. Слева от Чарлза располагался небольшой гонг, а между ними стояла курильница, наполнявшая воздух сладким и сильным ароматом. Обстановку комнаты, освещенной четырьмя свечами, составляли циновка, которую Чарлз предпочитал кровати, небольшой деревянный сундук и стопка подушек. На коленях у обоих мужчин лежали мечи. Бару ждал, пока Чарлз сосредоточит взгляд в точке где-то между ними. Затем цурани спросил:
- Что есть Путь?
Бару ответил:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
