власть, но власть слишком опасна для здоровья и ненадёжна. Плисфий повидал многих старавшихся пролезть на самый верх, и где они сейчас? Яд, кинжал и удавка равно хороши и в империи, и в республике, и в царстве. Не стóит вытягивать шею дальше всех. И врагов без особой необходимости плодить тоже не стóит. Хочешь жить – умей делиться, и консул Нумма не стал возражать ни собрату Менодиму, когда тот вылез со своими каменоломнями, ни зануде Бротусу, взявшемуся за поиск уцелевших древностей…
– Этого мало! – Бархатистый, хорошо поставленный голос, голос не царя, но лицедея, отвлёк Плисфия от подсчётов уступаемого. – Мало просто отстроить Стурнон… Я сделаю больше! Я зачеркну эпоху козопасов и полускотов. В день освящения Стурнона мы вернёмся к летосчислению бессмертных.
– Но… – Бротус нерешительно огляделся и все же сказал: – Воля божественного, но Стурнон разрушили ближе к осени, а звёзды должным образом встанут весной…
– Чушь! – Белокожее, как у большинства рыжих, лицо начало багроветь, – Пора наконец избавиться от Идакла с его ублюдками. Их не было! Не было, и будь проклято Время с его вонючими рабами! Титаны не затопили Стурнон. Обнаглевшая чернь не срыла Лабиринт! Вышвырнутому с Небес за уши ублюдку не строили храмов! Мне не нужен Идаклов календарь! Я возвращаю в Стурн календарь своих предков!
– Повиновение царю! Но мы не знаем, как называли месяцы титаны…
– Тогда их назову я! Заново. Стурнон возродится в первый день месяца Мирона!
* * *
– Не вижу причин для возмущения. – Стультий победоносно возвысил голос, и Гротерих с трудом вспомнил, что он в гостях и не может поднять руку на хозяйского родича, как бы тот ни квакал. И Гай не может – он сын хозяина, а хозяин слушает квакуна. Молча слушает, спокойно, только желваки на скулах играют. Рёт тоскливо отпил вина и вспомнил, как, впервые увидев Стультия, был потрясён не только его учёностью, но и огромным брюхом при худом лице и руках. Как можно быть толстым в одном месте и тощим во всех остальных, Гротерих не понимал, разве что шурин Фульгра слишком много знал, и знания эти требовали места.
Северянин с благоговением внимал мудрецу, пока тот не заговорил о рётах. Стультий утверждал, что северяне к ночи выносят новорождённых на мороз и утром подбирают выживших. Почтительное возражение было с презрением оборвано. Ещё не слишком хорошо разбиравший стурнийский Гротерих решил, что неправильно понял умного человека, но Гай, оттащив рёта в угол, объяснил, что Стультий – дурак, хоть и учёный. У дураков же голова переводит науку, как брюхо еду: чем больше лопает, тем больше навоза. Гротерих с облегчением расхохотался, но от мысли, что в брюхе Стультия бродят, превращаясь в навоз, знания, так и не отделался. И ещё он не представлял, почему Фульгр, соглашавшийся с шурином не чаще, чем скворец с лягушкой, пускает болтуна за стол, но стурнийцы часто поступали странно и неосторожно. Иногда Гротерих их понимал, чаще – нет. Как можно сидеть за одним столом с тем, кого презираешь? Как можно прогонять богов и разорять могилы?
– …да кто они такие, чтобы держать их здесь? – возопил Стультий и осушил очередную чашу. – Весь их подвиг в том, что они прятались в той же крепости, что и дед Приска Спентада. Узурпатора и тирана, превратившего Стурн в могилу совести… Скажу больше – все эти приски с сервиями, имена которых нас заставляли зубрить, уцелели за счёт других. Брошенных на произвол судьбы, потому что подошедшие легионы отправили спасать Спентада! Десять легионов спасало одного мерзавца, пока оставшихся без защиты женщин, детей и стариков резали и сжигали заживо… Трибунов же, осмелившихся оспорить приказ, разрывали лошадьми. Вот величайший из подвигов подлейшей из империй! Вот о ком накатал насквозь лживую оду Аппий Фертар! Вот во имя чего, обобрав всех нас, лжецы и подлецы возвели мраморного урода, из-за которого ты разоряешься… Да меня оскорбляет сам вид этого склепа!
– Сильно сказано! – донеслось из-за увитой диким виноградом решётки. Квинт, отец Фульгра, всё-таки пришёл. – Выходит, все справедливо? Покойников – на помойку вместе со Временем, и хвала великому Небу и ещё более великому Мирону? Так? Я тебя правильно расслышал?
– Само собой! – Стультий напоминал пса, который ощерился и тем не менее поджал хвост. – Лжегероям и прославлявшей их сволочи место на помойке! Мирон восстанавливает справедливость, как бы это некоторым и не нравилось… некоторым, евшим из рук Спентадов! Пришло время вспомнить истинных героев, вернув долг…
– Возвращай, – спокойно предложил Квинт. – Две тысячи восемьсот шестьдесят стурниев, если я не ошибаюсь.
– Отец! – Рядом с невысоким седым Квинтом огромный скульптор казался… не таким уж и огромным. – Стультий сейчас не…
– Стультий решил для простоты довести долг до трёх тысяч? Разумно. С его стороны – не с твоей. Я запрещаю тебе кормить этого человека. Подлая империя скоро уже тридцать лет как не лезет в чужие дела, так что каждый за себя… Когда ты отдашь долг, Стультий?
– Я не должен… Фульгр помогал мне как муж Ларисы…
– Ты при мне клялся отдать.
– Я не давал расписок…
– Верно! – усмехнулся дед Гая. – Зато, помнится, в день свадьбы Ларисы ты всучил мне оду, чтобы я довёл её до Андрона Спентада. Или хотя бы до Сената… Хорошая ода, и так напоминает Фертара… Достаточно заменить Андрона на Мирона, и она вновь станет верноподданной, но мне старый список милей. Надо будет его поискать.
– Я… Я отдам долг… Не сегодня, мне нужно…
– Раз не сегодня, пошёл вон! Лариса, сядь. Сядь! Если вздумаешь дать ему денег, мы поссоримся. Гай, проводи дядю.
Вот это было правильно! Квинт, хоть и не держал никогда в руках оружия, напоминал Гротериху старого Френга, лучшего из воинов Рётланда, останавливавшего глупцов не мечом и не кулаком, а взглядом, хотя для Стультия и это было слишком. Старый виноторговец повернулся к уходящим спиной и опустился в плетёное кресло. Не то, в котором сидел Стультий.
– Не понимаю, зачем ты раз за разом наполняешь эту дырявую бочку… Ну да «грифы» с ней! Это правда, что хотят снести Скадарион?
– Не снести, изуродовать! Мирон спешит и готов сохранить остов здания, но остальное… – Фульгр воздел руки, словно в мольбе, и вдруг сжал кулаки. – Время Всемогущее, что эти невежды задумали! Два ряда разноцветных – разноцветных! – витых колонн в центре зала, жёлтый пол, ступенчатая пирамида для Мирона, два новых алтаря, а на месте старого – бассейн с секретом… «Возрождённый Стурнон»! Безмозглая смесь собственной безвкусицы с совсем уж дикими представлениями о том, как оно было «при титанах»…
