— А кто расстреливал?
— Спецназ госбезопасности, конечно. Под его прикрытием натюговские спецы навсегда вывели из строя управление ядерной триады, боевую орбитальную группировку и все системы спецсвязи между родами войск. Потом СМИ смонтировали мультяшный судебный процесс и показали ролик публике, чтоб все знали, кто был настоящий поджигатель Третьей мировой войны — маршал Шебаршин. Обычная практика. Меня удивляет только, почему натюги бросили подыхать от голода власовцев, которых я сжёг? Добробаты националистов всех мастей за рубежом остались без финансирования. Бандеровцев гоняли, как зайцев, в Польше и Румынии. Их тупо кинули в криминальный мир и в бомжи.
— А меня это не удивляет. Менониты всегда знали, что война это предательство.
— Есть более важный повод для удивления, Павло. Понятно, что на нашей территории они ещё лет десять утилизировали старые запасы взрывчатых веществ на устаревших ракетах. Так сказать, заполировали то, что содрали раньше. И вдруг умолкли. Что случилось с вашими натюгами? Куда исчезли вещающие спутники? Почему молчит эфир? За все пять лет, что провёл на площадке под землёй я не сделал ни одного радиоперехвата переговоров моряков или лётчиков.
— А что стало с президентом России, премьером, министрами?
— Вот уж это меня меньше всего интересует. С ними ничего плохого не случилось. Что мы знаем о спасителях Москвы от поляков князе Пожарском и гражданине Минине?
— Им памятник на Красной площади поставили.
— Через много-много лет, когда они уже были не опасны. Мы достоверно не знаем, чем их наградили при жизни. История стерла все данные о них, оставив выдумки и сказки. Зато мы знаем из проверенных источников, как процветали после освобождения Москвы от поляков предатели, князья да бояре, целовавшие крест на царствование королевичу Владиславу. Они и их потомки цвели и пахли вплоть до революции 1917 года. Так что ты за судьбу президента и премьера не беспокойся.
— Но ведь говорят же, что "Рим предателям не платит".
— А зачем платить, если у предателей денежки на чёрный день припрятаны?
— Ты бы тоже призадумался, Петя, по этому поводу.
— Не пойму, к чему ты клонишь.
— К тому я клоню, что не бери грех на душу.
— Какой?
— Грех самоубийства.
— И не помышлял об этом.
— Твоё решение остаться до конца жизни митрополитом — самоубийство. Да у нас наверняка половина населения — потомки бандеровцев, власовцев или фашистских прихвостней. Многим деткам бабушки нашептывают, что их род идёт от польских князей и высокородных шляхтичей. Могут взбунтоваться и скинуть престарелого тирана.
— Запросто могут. Когда появляется достаток и сытость, гадом вползает в души людские князь мира сего, и всё древнее, допотопное, запретное снова становится общепринятым, общедоступным и заманчивым. Обычно нечистый начинает с чревоугодия, ночных гулянок и однополой любви. Хотя могут быть и вариации. Но заканчивается всегда одинаково — войной всех против всех. Включается механизм самоуничтожения, и цивилизация исчезает бесследно, оставив загадочные сооружения и изображения. Нам-то с тобой тому удивляться незачем — своими глазами всё видели.
— Рано или поздно, Петя, придёт сюда российский многонационал из возрождённой Москвы и с тебя спросит, почему ты на стыке Украины, Белоруссии и России не развивал национальные языки и самобытную культуру трёх братских народов? Почему не строил мечети и синагоги? За дацаны, наверное, всё-таки не спросят. Школы у тебя сплошь на русском языке, вывески тоже. А главное, почему у тебя лишь русские в руководстве? В многонациональной России как раз было наоборот — многонациональные начальники руководят русскими.
— И это самый большой грех? Ты же чистокровный немец, а я тебя поставил руководить всем Полесьем.
— В том-то и дело, что чистокровный. Российским многонационалам нужен полукровка-русоед на посту руководителя. И ещё, ты, Петя, хоть и русский, а с немецкой педантичностью записываешь расходы на нужды населения.
— Это преступление?
— Вот именно эти записи тебе предъявят в качестве обвинения в суде. Мотовилихинская нефтебаза кому принадлежит?
— А чёрт его знает!
— Очень корректный ответ для священника! Вот тебя и обвинят в краже нефти для нефтеперегонного заводика, где мы получаем бензин, растворители и моторное масло. Газ, которым ты отапливаешь дома, ты берёшь из подземного хранилища, которое наверняка принадлежит харьковскому газовому месторождению. Нефть у тебя мозырская.
— Согласен, беру чужое, но бесхозное, для людей же!
— Этим никто не проникнется. Мы живём на землях, у которых когда-то был хозяин. Где-то остались документы. Это захват чужой территории, согласно международному праву. Тебя посадят, дай только капитализму вернуться.
— За мной криминала нет.
— Самое криминальное — ты чеканишь свою монету, которая ходит за пределами Полесья у лесовиков.
— Медный рубль!
— А хоть и деревянный. Валюта — прерогатива государства, а мы всего лишь Полесский край. К тому же мы против государственной формы правление с легитимным насилием карательных органов. У нас сообщество самоуправляемых общин. Ты уже наработал себе на пожизненное заключение по российскому законодательству, это ещё не считая "русской статьи".
— И к чему ты меня смущаешь?
— Бежать тебе надо, Петя! Я кто? Агроном, директор сельхозучилища, которое мы назвали Академией наук. Как повелося от века вовеки — полешуки мы, а не человеки. С меня как с гуся вода. А ты — владыка церковный, на пустом месте обжитое пространство обустроил. Людям надежду подарил, накормил, одел, но чужого в карман не положил. Чиновники из многонациональной России такого не прощают. Уйди странником в любой монастырь, а не найдёшь монастыря, так построй в глуши на болотах Петрову пустынь, прими постриг и смени имя на монашеское. Тебя там и с собаками не сыщут до самой смерти.
— Я один остался на посту на подземной базе. И этого поста тоже не покину. Главное, посёлки и деревни вечерами гудят от игрищ молодёжи. Школы переполнены. Роддомов не хватает. Род русский не перевёлся пока. Хочу, чтобы бабы почаще рожали и деток послаще кормили. Вот что для меня главное.
У митрополита Петра защемило в левом виске — вызов на связь. Он надел непроницаемые чёрные очки, чтобы лучше увидеть воображаемое изображение детской рожицы. Последнее изобретение академии связи деда Артёмыча.
— Да, Петенька, помню про твой день рождения. Скоро буду дома, а бабушка… бабушка всегда на меня сердится. Мне не привыкать. — Митрополит снял чёрные очки. — Павло, заглянешь к нам с Манькой в поповку? У внука день рождения. А по пути полюбуемся на новую дамбу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
